Дела Тайной канцелярии

Аркадий обернулся и уставился на отца удивленным взглядом.

– Почему вы не спите, отец?

– Почему?.. Почему?! – Филипп Артемьевич рванулся вперед и, схватив сына за шиворот, отшвырнул в сторону. Сам ногой в тапке стер несколько линий узора, освобождая фамильяра. И повернулся к сыну.

– Отец… – негромко произнес Аркадий, – вы неверно истолковали…

– Неверно?! А как, черт побери, я могу это истолковать?! Мой сын пытает беспомощное, зависящее от него существо… мне в страшном сне такое бы не приснилось… Ты чудовище, Аркадий! Ты понимаешь это?

Аркадий поднялся на ноги.

– Отец, выслушайте меня. Я не пытал, я… – он пытался подобрать подходящее слово, – я его препарировал. Изучал.

– Изучал?! Это ты хочешь сказать в свое оправдание? Колдуны учатся по книгам! У тебя их полно, я отдал тебе все свои и покупал новейшие атласы!

– Этого нет в книгах… – произнес сын, в качестве подтверждения указывая на стол, на котором действительно лежал открытый анатомический атлас. Похоже, Аркадий уже совершенно успокоился и взял себя в руки, потому что заговорил уверенно:

– Я сравнивал, вот, смотрите.

Он схватил книжку, и из нее выпало несколько фотоснимков, сделанных ранее. Одного взгляда на них хватило, чтобы ком тошноты застрял у Филиппа Артемьевича в горле.

– Ты что же… вообразил себя ученым, сопляк? – Он почувствовал, как от ярости у него заполыхали щеки. – Ты хоть понимаешь, что ты творишь?.. Это… это не игрушки!

Аркадий слегка сдвинул брови.

– В Академии мы уже препарировали лягушек и крыс.

– Лягушки, крысы и трупы не чувствуют боли!"

"На лице сына вдруг мелькнула ехидная ухмылка.

– Да… вы и правда учились по книжкам, отец…

Такой откровенной дерзости Филипп Артемьевич уже не выдержал. Он наотмашь ударил сына по ухмыляющемуся лицу, и тот отлетел в сторону – все же Аркадий, несмотря на свою наглость, оставался всего лишь худощавым подростком. Попадала с полок и зазвенела стеклянная посуда.

– Наш научный спор становится жарким, – спокойно заметил он.

Филипп Артемьевич шагнул вперед, занося руку для очередного удара. И внезапно почувствовал, что опустить ее не может – на запястье крепко сомкнулись пальцы Анонимуса.

– Что? – с удивлением он повернулся к фамильяру.