Делирий

В клинику его не повезли, отправили на квартиру, и через час после сеанса биоэнергетического целительства координатор прислал к нему врача, понимающего толк в таких проблемах.

Роман тоже нуждался в отдыхе, поэтому на какое-то время его оставили в покое, при том, что в квартире у кровати Ылтыына теперь дежурил опытный доктор.

Он поспал, потом с удовольствием напился чаю, проверил состояние больного.

Никаких кодирующих «закладок» в памяти эскимоса обнаружить не удалось. Феллер то ли не успел запрограммировать его, то ли не смог, то ли не захотел.

Очнулся он в начале шестого утра.

Врач позвал Романа, потягивающего чай на кухне в одних трусах.

– Он зовёт вас.

Роман отставил чашку, зашёл в спальню.

Ылтыын был ещё бледен, но в целом выглядел согласно уходу.

– Привет, целитель.

– Привет. – Роман сел на стул.

Врач посмотрел на них и удалился, снимая халат.

Оба поглядели ему вслед.

– Как жизнь? – спросил Роман.

– Это ты меня выволок с того света?

– Я был не один.

– Ты, я знаю. За мной снова должок.

– Ничего, сочтёмся.

– Что с Феллером?

– Ему удалось нейтрализовать первую «закладку».

– Я уже понял. Как?

– Психофизики в растерянности. Всунули вторую, внушили, что он попал в засаду, но выкрутился.

– Что дальше?

– А дальше я встречаюсь с ним завтра в Питере, и он ведёт меня как «закодированного пленника» к Фурсенюку.

– Понятно, в качестве засланного казачка. Судя по всему, мне в операции уже не участвовать.

– Ты своё дело сделал. – Роман подумал и добавил рассудительно: – Да и не молод уже.

Ылтыын наметил свою специфическую улыбку.

– Тут ты прав.

– Возрастом.

– У молодых впереди бесконечность, у стариков – вечность.

– Похоже, ты становишься философом.

– Я им был всегда. Мы, эскимосы, отличаемся от всех северных народностей…

– Умом и сообразительностью.

– Философским складом ума, – закончил Ылтыын.

Они обменялись понимающими улыбками, чувствуя взаимное расположение.

– Отдыхай, – сказал Роман, вставая. – Я тоже лягу, но буду рядом, если что.