Дела эльфийские, проблемы некромантские

Ничего они не слышали, у ректора все зачаровано так, что он там даже людей может живьем резать, и никто ни звука не уловит. Но ребята определенно догадались по моему лицу, что все плохо.

Я лишь развела руками и спешно зашагала по коридору, едва не переходя на бег, в свою комнату. Точнее, в отныне пустующую комнату, в которой временно разбросаны мои вещи.

И куда мне уходить?

Своего дома у меня не было, друзей за пределами Академии тоже. Неделю я могу себе позволить ночевать на гостевых дворах, но потом у меня просто закончатся средства, и я все равно окажусь на улице.

Открыв дверь и призвав светопульсар, я огляделась. Вещей у меня было куда меньше, чем желания отсюда уходить. Большую часть книг оставлю на нужды библиотеки, кое-какое содержимое шкафов и ящиков можно спокойно выбросить. Если уж суждено оказаться на тракте, то лучше иметь за плечами как можно меньше сумок, чтобы не мешали кочевать из села в село.

К тому моменту, как в дверь постучали, я уже организовала посреди комнаты три горы, поименованные «взять с собой», «оставить в Академии на вечную память» и «сжечь к хриссам».

— Войдите.

На пороге возник верлен.

— Я пытался поговорить с сиром де Асти, — проговорил он. — Он сам не рад, что так вышло…

— Чему радоваться, когда ты вроде бы и всемогущий, а против толпы пойти не можешь, — отмахнулась я. — Зато мы спасли эльфийского принца. А может быть, тем самым помогли целому государству.

— Это ты себя так утешаешь? — Верлен устроился напротив меня по другую сторону вещевых куч.

— Отчасти, — кивнула я. — Все равно уже ничего не изменить. Глядишь, в Академии станет поспокойнее без меня.

— Сомневаюсь, — печально усмехнулся Лесс. — Я знаю как минимум троих, кому без тебя тут будет неспокойно. Но я тебе даже, можно сказать, завидую немного.

— Романтика дорог, открытое небо над головой… Есть чему завидовать, — нервно хмыкнула я.

— Уйти куда лучше, чем остаться там, где господин Фель выше тебя по статусу.

— Отыграется за все годы, что вы были на равных, — «ободряюще» произнесла я. — Будешь сухарями и водой питаться и из комнаты только с разрешения выходить.

— И налысо побреюсь, если господин велит, — поддакнул верлен.

Я искренне рассмеялась, представив острые уши на лысой башке и постоянно сползающий набок обруч.

— Вот, еще письма нашла… — Я потрясла стопкой свитков. — Буду холодными ночами ими костер разводить.