Действуй, жена!

 — Леша-а, — только и могу вымолвить я. — Леша-а!

— Надеюсь, тут хорошая звукоизоляция, — бурчит муж, через несколько минут падая рядом. — Как же ты кричала, Кира! Как кричала! Боюсь, нам выпишут штраф за нарушение тишины.

— Ты же оплатишь, милый? — томно зеваю я. — А я еще покричу, когда ты… когда мы…

Мы засыпаем в обнимку, а утром просыпаемся от стука в дверь, и когда из прихожей я слышу глухой голос Лома, то сразу понимаю, что мирное время закончилось. Раз и навсегда, будто кто-то повернул выключатель в другую сторону.

— Мать подняла всех на уши, когда вы не возвратились домой. Полиция приняла от нее заявление о твоей пропаже. Наша мама уверяет всех, что Кира тебя убила, а сама сбежала.

— Она свихнулась? — рычит Леша. — Ну, пусть побесится. Я не собираюсь разруливать ситуацию. Мне надоело, Рома! Продлю пребывание в гостинице еще на пару дней. Пусть меня менты найдут, и пусть кому-нибудь станет стыдно.

— А может, купим все здание? — довольно хмыкает Лом.

— Оно продается? — деловито интересуется мой муж.

— Вместе, — рычит довольно Роман, и я так понимаю, что уходить он не собирается. Надежды дождаться мужа в постели тают на глазах.

«Принесла же тебя нелегкая, — думаю я и тут же понимаю, что Ломик — мой ангел-хранитель. Ну, после Лехи, естественно.

— Ничего пока не публикуй, — быстро пишу я Малике. — Кажись, у нас запахло жареным.

— Кто у нас жертва дня? — тут же приходит ответ от сестры.

— Обугленная тушка Нины Вадимовны и подкопченная гидра.

— Жабы на углях? — пишет систер. — Мое любимое блюдо. Давно мечтаю попробовать. Давай материал, Шакира. Я этих сволочей размажу по асфальту.

— Нам нельзя показывать личную заинтересованность, — отвечаю я, добавив парочку красноречивых смайлов. Затем надеваю халат, собираю волосы в хвост и, заслышав разговор в гостиной, снова ложусь в кровать.

— Кира еще спит? — спрашивает Лом.

— Да, отдыхает, — грубо отрезает Леша, пытаясь намекнуть брату на элементарное чувство приличия: какого хрена интересуешься чужой женой?

— Небось, ты ее всю ночь по кровати гонял, — довольно хмыкает Лом и добавляет удивленно.

— Я никогда даже намеком не обидел Светлану, так какого лезешь в мою жизнь? Как вы меня все задрали, — вздыхает он. — Мама, сестры! Твои насмешки — наименьшее зло. Но если не перестанешь лезть, куда не просят, намылю шею, понял?

— Отвали, придурок, — рыкает старший брат.