Действуй, жена!

Хороший трюк, только не связывайся с ними. Ты же знаешь, какие они…

— Твои родные меня ненавидят, — грустно сообщаю я. — По их великому желанию мы расстались тогда, и сейчас они ни перед чем не остановятся.

— Тебе кажется, Кирюшенька. Мои мать и сестры добрые люди. Я многим им обязан…

— Наверное, скоро тебе придется выбирать. Они или я. Вопрос уже стоит так. И если мы и дальше будем прикидываться идиотами и ничего не замечать, то твои родственницы нас разведут. Ты это понимаешь, Леша? — пытаюсь убедить его.

— Ты уверена? — хмурится он.

— Да, — киваю я и, найдя в облаке запись военного совета, сую мужу экран под нос.

— Откровенно, — криво ухмыляется он. — Только не говори, что камера там случайно оказалась!

— Нет, — бурчу я и добавляю мстительно. — Она случайно оказалась в нашей гостиной. А снимки с нее кто-то отправил Малике. И поверь, это не те фоточки, которыми можно украсить страничку в Инстаграм.

— Даже так? — строго смотрит на меня муж. — А мне почему ничего не сказала?

— Доложила при первой возможности, мой генерал! — дурашливо рапортую я, хотя на самом деле хочется разреветься.

— Ладно, — отмахивается Воскобойников. — Я завтра во всем разберусь. На трезвую голову. А сейчас я желаю пить кьянти с любимой женщиной, есть пасту с осьминогами и болтать о пустяках. А потом снять самый роскошный номер в отеле и заняться любовью. И пусть НКВД подождет…

— Ты думаешь, они дотерпят до утра? — вздыхаю я тяжко.

— Мы можем забыть на время о моих маме и сестрах. Выкинуть из головы всякую дребедень и сосредоточиться друг на друге, — шепчет Леша, целуя меня в висок. — Они прекрасно обойдутся без нас. А победа в этом тайме достанется тебе!

- Наверное, ты прав, но я не привыкла к откровенной вражде."

"— И это говорит мой любимый Рупор? — смеется муж. — Кстати, Пирогова выпустили из Тайской тюрьмы, и он уже вернулся домой. Звонил поблагодарить.

— А ты как-то ему помог?

— Да, — кивает Леша.

Мы сидим, обнявшись, тянем кьянти и лениво переговариваемся, глядя на раскинувшийся внизу город. Где-то там спешат по своим делам люди, заходится в истерике свекровь, Данка наверняка звонит Лому, но нам с Лешей нет до этого никакого дела. Вечер и ночь принадлежат нам и только нам.