Действуй, жена!

Замечаю парочку фотографов, дремлющих в этот предрассветный час в припаркованной неподалеку Ауди. И уже хочу, подтянувшись, заглянуть на крыльцо подъезда, когда, не удержавшись, начинаю падать.

«Ептиль, мама», — проносится в голове. И я уже вижу себя лежащей с разбитой головой на черном кафеле, когда чувствую, что попадаю в захват. Крепкая рука обвивает талию, а потом, поставив на пол, прижимает меня к себе."

"— Ты можешь обойтись без приключений? — сердито спрашивает Леха. — Как только ты появилась на пороге моей квартиры, так и начался этот дурдом, — ворчит он незлобливо, одной рукой усаживая меня на стиральную машину.

— Что ты творишь? — мурчу я, догадавшись о Лехиной затее и ища, чем бы прикрыться, а он между тем становится на колени и разводит в стороны мои бедра.

Ну, что сказать… Я даже охнуть не могу. Лишь чувствую дрожь в коленях. А пальцы, маленькие пронырливые хитрецы, уже пробираются в распущенные Лехины волосы и играют с ними, будто это единственная радость в жизни.

— Ты такая сладкая, Шакира, — довольно хмыкает Воскобойников, помогая мне спуститься с моего стирального трона. — Собирай вещи, Кирюшенька, — бормочет Леха таким же чарующим баритоном. — Сейчас поедем, роднулька.

От этого старого и душевного «роднулька» я прихожу в себя. Ну, будто кто серпом резанул по недавно затянувшейся ране.

— Может, ты сам поедешь, а я останусь? — бурчу я негромко и пытаюсь выйти из ванной. А может быть, и из Лехиной жизни заодно… Мощный захват возвращает меня обратно.

— У нас уговор, помнишь? — рычит Воскобойников. — Или у тебя мозги в кисель превратились, Кира?

— Лишь бы у тебя самого все функционировало, как надо, — сиплю я, стараясь вырваться из его одноруких объятий. — Пойду вещи собирать, Леша, — заявляю примирительно и, только оставшись в полном одиночестве в гардеробной, даю волю собственной ярости. Хорошо хоть под руку попадаются синтепоновые подушки.

— Ты готова, Кира? — заглядывает Леха. — Помоги мне одеться.

Минут пятнадцать мы с ним вдвоем пытаемся прикрыть наготу одного великого артиста. Но почему-то постоянно целуемся. Вернее, это Леха лезет ко мне со своими поцелуйчиками. А я и не возражаю вовсе.

— Странно, — хмыкает Воскобойников, когда я застегиваю на нем рубашку. — С Ромкой у нас вышло гораздо быстрее…

— А вы тоже целовались? — невинно уточняю я и заслуживаю легкий шлепок по попе.