Литерный поезд генералиссимуса

– Вижу, что ты парень боевой, это хорошо. Как раз такие в этом деле и нужны. – Тимофей подвел его к поломанному кусту волчеягодника и сказал: – Начинай отсюда.

– Верный, искать! – наказал красноармеец псу.

Собака тотчас преобразилась: уткнувшись мордой в примятую траву, стала нюхать землю, тонко заскулила, завертелась волчком, а потом, натянув поводок, увлекла за собой хозяина.

– Он взял след! – объяснил Игорь, устремляясь следом.

Тимофей Романцев в сопровождении автоматчиков устремился следом.

Пес бежал уверенно, преодолев низкий дубровник, устремился в высокий луг, зашел в редкий чаплыжник.

В какой-то момент Верный приостановился, как если бы засомневался в правильности своих действий. Закружил, возбужденно заскулил, приподняв острую морду, а потом беспомощно воззрился на хозяина.

– След, Верный, возьми след! – науськивал Игорь.

Овчарка озадаченно проскулила, потом вдруг задрала морду, принюхиваясь, и потянула поводок в сторону ручья.

Автоматчики устремились следом, под их ногами негромкими выстрелами трещали сухие ветки.

Остановившись у ручья, пес приостановился, но лишь затем, чтобы уже в следующую секунду рвануть вниз по течению к небольшому болотцу, заросшему по берегам длинной плакучей травой. Будто бы споткнувшись о кромку воды, Верный остановился. Прошумел в листьях свежий ветерок, пронесся куда-то в поле и затих. Пес озадаченно поводил головой, соображая, в какую сторону направиться, поднял морду, внюхиваясь в лесной воздух, возбужденно проскулил и уверенно бросился в сторону поля, поросшего разноцветным клевером.

– Вперед, Верный, вперед! – подбадривал Игорь. – Искать!

Пересекли поле и вышли на наезженную грунтовую дорогу, с обеих сторон стиснутую могучими кленами. Пес остановился и беспомощно повертел головой, затем проскулил и виновато посмотрел на хозяина.

– Дальше следов нет, – объявил боец. – Очевидно, он сел в какую-то попутную машину. – Показав на широкую колею, добавил: – Дорога наезженная, машины здесь часто ходят."

"На душе было скверно, и, под стать настроению, по широким листьям клена весомо и нечасто, редкой шрапнелью, забарабанил летний дождь.

– Ушел, значит? – сказал Тимофей Романцев, ни к кому не обращаясь.

Автоматчики, осознав настроение старшего лейтенанта, отвечать не торопились, а сержант, воспользовавшись унылой минутой, вытащил из кармана кисет с табачком. Кто знает, когда в следующий раз представится минута побаловаться.

Едва малость покрапав, дождь неожиданно прекратился, как и начался.