Литерный поезд генералиссимуса

А вот рядом с моим домом такая кукушка обитала. Бывает, выйдешь из дома, а она куковать начнет. Потом, когда я в семинарию уехал учиться, она куда-то улетела. Почему-то я очень часто вспоминаю эту кукушку… Порой ушедших друзей так часто не вспоминаю, как эту говорливую птицу.

– Бывает такое, Иосиф Виссарионович. Вы по родине, наверное, скучали.

– Скучал… Иногда даже думаю, куда подевался этот сорванец Джугашвили?.. Нам пора возвращаться, дела ждут.

Развернувшись, Сталин уверенно зашагал к машине.

– Пожалуйста, товарищ Сталин, – водитель расторопно выскочил из автомобиля и открыл перед Верховным дверь.

– Да сиди ты там, – угрюмо буркнул Иосиф Виссарионович, – неужели ты думаешь, что я такой немощный, что даже дверь открыть не в состоянии?

Иосиф Сталин сел на заднее сиденье рядом со Ждановым. Румянцев устроился на переднем пассажирском кресле.

«Паккард» загудел потревоженным зверем, расплющил широкими колесами комья грязи, лежавшие на дороге, и в сопровождении отделения автоматчиков, разместившихся в кузове грузовика, устремился по шоссе.

– Василий Иванович, что-то я тебя не пойму, раздраженно произнес Жданов. – Это кто кого охраняет: ты товарища Сталина или товарищ Сталин тебя?

– Простите, Иосиф Виссарионович, – повинился Румянцев, – что-то укачало меня.

Верховный понимающе улыбнулся:

– Ничего… Ты его, Андрей Александрович, не ругай, он свое дело знает. Вот Кутузов тоже все время дремал, но всегда все видел. Сколько нам еще ехать?

– Почти подъехали, товарищ Сталин, – бодро отозвался водитель.

Глава 18

Фрукты для товарища Сталина

Автомобиль «Паккард» Иосифа Сталина в сопровождении грузовика с группой автоматчиков появился в тот самый момент, когда комиссар второго ранга Иван Серов, побрившись, вытер тряпицей влажное лицо.

– Стой!

Автомобиль, мигнув фарами, прижался к обочине, и из салона неторопливо выбрался Верховный главнокомандующий.

– Что там? – поинтересовался Сталин, поглядывая по сторонам.

– Нам сюда, товарищ Сталин.

– Что-то я грузовика с вещами не вижу? – удивленно произнес Иосиф Виссарионович.