Литерный поезд генералиссимуса

 – Угрюмое лицо старого вояки неожиданно расплылось в довольную улыбку, как если бы похвала относилась непосредственно к нему. – Сталин и его охрана разместятся здесь. Вызовите девушек, пусть они вымоют тут все как следует! Стены, окна, рамы, подоконники, все! Чтобы ни пятнышка не было!

– Организуем.

– И еще нужно чистое постельное белье.

– Белье-то найдем, – в задумчивости протянул капитан, – вот только подушки с матрасами где взять? Проблема!.. Может, наволочки и матрасы сеном набить? Товарищ Сталин не обидится? – простовато поинтересовался капитан.

– Не обидится, – заверил Серов. – Товарищ Сталин человек привычный. А вот в избе и все вокруг должно быть чисто, и чтобы через полчаса уже все сверкало!

– Займемся с превеликим удовольствием, товарищ комиссар второго ранга! – с готовностью заверил капитан.

– Фомичев! – позвал Серов водителя, любезничавшего со связисткой. Миленькая, молоденькая, она была польщена вниманием незнакомого кавалера. – Поехали! Или ты сюда женихаться приехал?

Сели в машину.

– Понравилась? – поинтересовался Серов.

– Так точно, товарищ комиссар второго ранга, – признался Фомичев.

– Адресами-то хоть обменялись?

Голос Ивана Александровича прозвучал серьезно, не похоже на насмешку.

– Не успели, товарищ комиссар второго ранга, – с некоторым сожалением признался водитель.

– А вот это зря! – всерьез пожурил Серов. – Время на войне идет быстро и существует по своим законам.

– Но мы же еще вернемся, – с надеждой предположил Фомичев.

– Вернемся…

Выехали из леса, выкатили на пересечение дорог. По шоссе бойко, со скрученными шинелями через плечо, слаженно топали полки. Из-за колонны осторожно выглянул танк, весь облепленный пехотинцами, и, сурово прогрохотав рядышком, устремился в пустынную дорогу.

Такую силищу трудно было не заметить. О ее передвижении в немецкий Генеральный штаб наверняка сообщали стационарные наблюдатели, каковых в прифронтовой полосе всегда было немало.

Вышли из машины и стали ждать сталинский «Паккард».

– Замотался. Побриться забыл, – потер Серов в досаде подбородок, посеревший от щетины. – Хозяин этого не любит.