Дед

Покурил из деревянной трубочки – пуская дым в сторону и надеясь расслабиться. Но вместо расслабления разозлился еще больше. Разозлился на агентов, сыгравших нечестно. Разозлился на храпящих дружков. Разозлился на судьбу. На мир. Вечно он его обкрадывал.

Фока погрозил кулаком восходящему солнцу. Потом вылез из кустов и побрел к своим. Пнул Ганина, сунул ему, ошалевшему со сна, паспорт в лицо: «На, держи!» Пнул Степана, отдал паспорт ему. Пнул Серегу – особенно сильно. Пнул Виктора Сергеевича. Как странный Дед Мороз, очнувшийся не зимой, а летом, Фока ходил между телами друзей и одаривал каждого.

С утра прилетел вертолет, привез новых людей. Ганин не понял, кто это такие. Люди деловито прошагали к танку, объявив остальным, что они – «специалисты». Что за специалисты, в чем специализируются и разве мало уже было на поляне специалистов (взять хотя бы страдающих от солнечных ожогов агентов ФСБ) – на все эти вопросы отвечать никто не собирался.

Потом прикатила самоходка, на ней тоже были люди, большей частью нетрезвые. Самоходка разгрузилась и упылила, подминая гусеницами высохший лес. Приехавшие разбрелись по поляне. Стали мешать друг другу, специалистам, агентам и команде Ганина, которая от греха подальше отступила под тень деревьев.

– Ну дела, – сказал Виктор Сергеевич, наблюдая за снующими вокруг танка фигурами. – Налетели стервятники.

Все вздохнули, продолжили жевать травинки, ковыряться в носу, дремать, рассматривать голубое небо.

– Встряли, – резюмировал Степан.

– Встряли, – понуро согласились остальные.

Интернет не ловился, дела не делались, ничего не происходило. Солнце оставалось равнодушным и продолжало жечь всех без разбора. Разомлевшие, они растянулись на траве, надеясь хоть на какой-нибудь ветерок.