Дед

Добра этого насобирал я за все годы – ух! – Порфирий провел пальцем по шее, показывая, что добра было достаточно.

– Кости находил? – спросил Ганин. – Документы, может, были? Пластиковые «смертники»?

– В том-то и загадка, что не было костей. В иных местах слоями лежат – наших слой, потом фрицев: как шли в атаку волна за волной, так и полегли. А у меня – хоть бы косточка одна. Только ржавчина железная.

Порфирий взглянул на Ганина снизу, пытаясь распознать, к чему идет дело.

– А что? Понравилась фотография? Я тебе так скажу: лежала она, будто ждала.

– Дед это мой, – сказал Ганин. – Неси лопату, Порфирий.

– Ты чего это задумал, сынок?

– Огород перекопаю тебе.

Копать пришлось вслепую. Металлоискатели, с сожалением вспомнил он, остались под опекой братьям. «Поленился тащить, значит, рой теперь носом», – укорил себя.

Ганин и сам не знал, на что надеялся.

Он начал с участка вдоль забора, буйно заросшего крапивой.

– Я туда ссать хожу, – с радостью сообщил хозяин.

– Теперь картошкой засадишь, – буркнул в ответ Ганин, вонзая лопату в землю.

Посадок на участке Порфирия почти не было. Сил на сельхозработы у одинокого деда не оставалось.

Посреди огорода в восемь соток торчали три грядки с луком и одна с чесноком – вот и все.

– Как же ты живешь, дед? – поинтересовался Ганин.

– На пенсию, – отвечал тот, закуривая. – На пенсию да божьей росой.

Через час копки Ганин поднял на свет сокровища: коровью челюсть да истлевший кирзовый сапог. Через два часа, наткнувшись на камень, сломал лопату – переломил черенок, который был трухляв. Чертыхнулся, ухватился по-саперски, продолжил.

Мимо проходила баба. Увидела курящего на завалинке Порфирия и Ганина, горбом согнувшегося на земле.

– Что это? – поинтересовалась она.

– Стройотряд, – Порфирий, растянув ноги в валенках навстречу солнцу, был явно доволен тем, что вокруг оживление. – Прислали из города с огородом помочь.

– А мне не поможет? – спросила баба.

– Поможет, – не отрываясь от работы, сказал Ганин.

К вечеру, когда солнце стало садиться за деревья, за ним пришла Галя.

– Андрюша, – сказала она. – Ты что это? Перегрелся? – холодно поклонилась – Здравствуй, дед Порфирий.