Даже не мечтай!

Блекрайн топнул еще раз, мотнул головой, убеждаясь, что все враги далеко и осыпав камень огненными искрами, обернулся высоким статным мужчиной в черных кожаных доспехах:

— Лорд Иссиэль! — крикнул он, взмахивая рукой, — скорее, прошу вас, Омиллон нужна помощь!

Белый тотчас спал с лица, поняв что случилось и умоляюще посмотрел на Лилию:

— Ты сможешь помочь в родах?

Служительница Саты подняла глаза к небу:

— И ты молчал?! Конечно могу! Бегом!

Фургон грохоча колесами помчался к воротам, и через десяток минут взволнованный Блекрайн объяснял, что его жена с рассвета не могла найти себе удобное положение, а теперь тихо стонет, завернувшись в кошму и гонит мужа из палатки.

Обратиться за помощью к травнице он не мог, а жрица уже слишком стара, чтобы ее можно было безопасно доставить к роженице.

Помня размеры долины Лилия готовилась к очередному путешествию на спине единорога, но оказалось, что Омиллон как истинная княжна сопровождала мужа и теперь лежала в его походной палатке сдерживая стоны.

Лилия немедля побежала к ней, прикидывая по пути, сколько еще человек, точнее единорогов нуждаются в ее помощи.

Раненые были, но тяжелых она не увидела и потому с легким сердцем устремилась к палатке. Едва взглянув на плотный кокон из расшитой синими нитками кошмы, Лилия тут же выставила мужчин прочь, взяв только свою сумку с инструментами и лекарствами. Роды она уже принимала неоднократно, так что ей удалось быстро развернуть кошму, задрать княжне юбки, срезать пропитанные влагой шальвары и обрадовать мокрую от пота блондинку:

— Да ты молодец, сейчас рожать будешь! Вир, неси воду, пеленки и ножны.

Услышав про ножны Блекрайн позеленел и вместе с Иссиэлем отправился чинить ворота. Там среди стука топоров и визга пил не слышно стонов роженицы и коротких команд Лили.

Между тем кожаные ножны нужны были как раз для того, чтобы будущая мать не перепугала криками мужчин. Лилия без разговоров сунула их в зубы княжне и принялась ей объяснять, что и как делать дальше.

Через час, когда уже совсем стемнело и в лагере начали зажигать факелы, из палатки донесся слабый младенческий писк, потом воркование, стоны и наконец вышла Лилия и улыбнулась двум взволнованным мужчинам:

— Все хорошо, отличная крепкая девочка!

— Что? — Иссиэль не поверил своим ушам.

— Девочка! — Блекрайн затряс головой и едва управляя заплетающимися ногами ринулся в палатку.

Вир сразу поднес уставшей служительнице Саты кружку горячего крепкого чая с медом и накинул на плечи шаль.