Даже Смерть знает мое имя

А я вызвал магоформу Д-ранга «кожа», призванную защитить меня от магии. Она появилась под «доспехами», сделанными из душ грабителей.

Однако уже через мгновение грозно трещащая молния сожгла «доспехи», а следом уничтожила и «кожу», но до моего тела она не добралась. Истратив весь заряд, молния превратилась в ослепительную вспышку, словно в бессильной злобе хотела напоследок выжечь мне глаза. И я вправду чуть не лишился зрения, хотя и вовремя закрыл глаза.

Благо подобное развитие событий я спрогнозировал, потому был готов к вспышке.

Буквально за миг до неё мне удалось швырнуть в защитную магоструктуру виконта сразу три магоформы: «копьё» Д-ранга, «меч» такого же ранга и слабенькую «верёвку». И на этом жизнь моего перстня прекратилась. Он чуть ли не до кости обжёг мой палец и раскололся на множество мелких частей.

Я поспешно сунул правую руку в карман и открыл слезящиеся глаза. Вспышка уже исчезла, потому мне удалось увидеть бьющегося на спине Синявского, рефлекторно пытающегося стащить с шеи бесплотную «верёвку», превратившуюся в удавку.

Кожа под ней нехотя гнила, расползаясь чёрными кусками. Шла кровь. Пальцы же виконта каждый раз гнили, стоило им попасть в зону действия «верёвки».

При этом вокруг Синявского до сих пор сверкала голубая магоструктура, но она уже не была цельной. В ней около шеи зияла дыра, пробитая моими «копьём» и «мечом».

Шикарно получилось! Да ещё так быстро. Вся дуэль заняла всего пару-тройку секунд, потому-то народ ещё и не осознал, что всё закончилось.

— Не может быть! — наконец-то выдохнул шокированный огневик, глядя выпученными зенками на виконта, судорожно выгибающегося и скребущего ногами.

— Миша! — раненой птичкой вскрикнула Крылова, упала на колени около мучительно корчащегося Синявского и принялась поспешно лечить его.

Её магия шустро справилась с моей, после чего шея парня начала регенерировать. Молодая розовая кожа нарастала там, где гнилыми лохмотьями свисала бахрома старой.

— А ведь мог и убить, если бы швырнул что-то посильнее «верёвки».

Моё великодушие не знает границ, прям как человеческая глупость, — саркастично сказал я, призывно махнул своим ошарашенным прихвостням и спокойно пошёл прочь, попутно издевательски бросив огневику, превратившемуся в памятник глубочайшему изумлению: — Вы оказались правы. В минуту уложился.

— Эм-м-м, — побагровев, с трудом просипел он, будто его душил невидимка.

— А вы, сударыня Крылова, нарушили правила. Дуэль была до смерти. Вы не имели права вмешиваться.