Даже Смерть знает мое имя

Они попали в зверей, хотя те и бросились в разные стороны, спасая свои жизни. Поражённые магией гончие рухнули на землю, где заскребли задними ногами в предсмертных конвульсиях. А третья шавка, та, что избежала встречи с «верёвкой», с пронзительным визгом скрылась во мраке, клубящемся между домами.

— Тьфу, упустил-таки одну, — недовольно сплюнул я и с помощью «бумеранга» поймал души погибших зверей.

— Тер-ряешь хватку, — негромко произнёс опустившийся мне на плечо Аким и покосился на охотников, обессиленно упавших на задницы.

— Четыре из пяти — нормально для начала, — только из чистого упрямства не согласился я, двинувшись к выжившим. — И ещё, Аким, при аборигенах не разговаривай. В этом мире говорящие фамильяры служат лишь очень сильным магам смерти А-ранга. А мне пока не хочется полностью раскрываться.

— Гар-р-р, — понятливо каркнул Аким и взмыл в воздух.

— Спасибо, господин, спасибо! Если бы не вы, мы бы погибли, — заголосили бледные охотники, с кряхтением вставая на ноги.

— Дык это же вы… там на дороге… — узнал меня один из них, тощий небритый мужик с глубокими залысинами, тонкими усиками и рябым лицом.

— То-о-очно, — выдохнул другой, оказавшийся крепко сбитым брюнетом с мясистым носом и щеками бульдога.

— Вот видите. Добрее надо быть. Взяли бы меня с собой — и все живы были бы, даже тот грубиян.

Сейчас он мёртвой тушкой лежал около пикапа, так и не дотянувшись до винтовки. Его остекленевшие глаза уставились в ночном небо, а на губах опадала кровавая пена.

— Да мы же это… не знали, сударь, думали, что вы мальчишка, решивший погеройствовать, — залопотали охотники, робко улыбаясь.

— А вы разве не мальчишки? Ну, не по внешности, а по нутру. Всего пяток паршивых гончих разметал вашу банду как детей малых.

— Да мы раньше на одиночек охотились, тех, что далеко отбежали от прорыва. А нынче вот решили к самому прорыву податься, чтобы побольше добычи взять. Но мы не рассчитывали, что гончих будет так много, ведь раньше не приходили такие большие стаи!

— То ли ещё будет, — промычал я себе под нос и следом безапелляционно добавил: — Вы, двое, теперь будете служить мне.