Даже если вам немножко за 30, или Герой (не) моего романа!

— Крылышки бога дважды рассекли воздух, а затем сложились, сам же он внаглую уселся мне на колени. — Судя по всему, планировалось прилюдное обвинение в запретной магии. Там ведь присутствовали Анлунирон и Сигуран. В общем… казни, Сабрина, они хотели твоей казни.

— Что прям все и разом? Странно получается и глупо, — я все-таки не удержалась и потрогала крылышко бога, очень осторожно потрогала. От моего прикосновения оно не рассыпалось и не исчезло. Ощущение было такое, что я трогаю крылья бабочки, только прочнее раз так в двадцать.

— Тут спорный момент, Сабрина. Если бы принц приказал, то да, дождались бы родов. Но, при свидетелях такого ранга, как орте Сигуран и орте Анлунирон, боюсь, приговор бы вынесен быстро, и также быстро исполнен. К тому времени, вряд ли бы его высочество успел вмешаться. Вам повезло, что вы ушли от источника заразы. Кстати, ты ошиблась, распыляли пыльцу фальенса все любовницы, но только лишь три осознанно…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— То есть остальных использовали в темную? Им что, одинаковые духи выдали? Да и как можно не заметить, что ты намазалась дрянью?

— Наряды, украшения… Много ли нужно? — бог подпер ладонью щеку и протяжно вздохнул.

— Вот тут-то ты и промахнулся. Намного проще избавиться от тех, кого еще нет и пока я не заняла статус матери ребенка принца. Он явно выше всяких там любовниц и временных жен.

— Не совсем так. Скорее, отношение принца мягче к тем, кто выносил его дитя. Пусть даже это дитя больное…

— Кстати, — я вдруг вспомнила оговорку бога, — почему ты сразу не сказал, что меня ждет двойное счастье?

— Потому что ты еще не умеешь скрывать свои мысли, а орте не вмешиваются в сознание, боясь навредить ребенку, а Сигуран не желает даже косвенно навредить твоим детям.

— Ничего не поняла. То есть другие маги не лезут ко мне в голову, потому что боятся прервать беременность. Орте Сигуран понимает, что мне нужна защита, и возможно, он мне бы помог, однако, вместо одного, я ношу двоих детей, и потому он рисковать не хочет.