Давай сыграем в любовь (СИ)

От этих искр делается с одной стороны приятно, ведь я давно такого не испытывала, чтобы и колени дрожали, и дыхание перехватывало. С другой же, передо мной не тот человек, рядом с котором вся эта ванильная магия должна взрываться фейерверками. Далеко не тот.

Не найдясь, что ответить, пытаюсь отделаться глупой фразой:

— Эй, не дыши на меня без маски.

— Мы уже в тех отношениях, — прерывает Руслан меня. — Когда можно понять без слов.

Сглатываю, смутившись, даже не знаю больше чего: то ли этой близости, то ли намеков.

— Может быть, но дышать на меня все равно не надо. Иначе я перееду к тебе и буду болеть прямо тут. — Бурчу я, в надежде, что Руслан отступит.

— Давай тогда я как следует, на тебя дыхну. — Выдает он, но тут я как-то сразу улавливаю, что это шутка, притом такая, довольно добрая. Вот как у старых друзей, когда они при просмотре фильма не могут решить, какой из героев лучше или хуже.

— Да пошёл ты, — отталкиваю Руслана, а потом мы оба вдруг начинаем смеяться. То, что происходит сейчас не подходит ни нашему статусу, ни взаимной, что у нас там — неприязни? В общем, не подходит ни по одному показателю. А мы все равно смеёмся и будто несмотря ни на что, становимся ближе.

— Так-то лучше, — говорит Соболев, успокоившись. — А теперь все же дай мне таблетку, горло и голова разрываются.

И я действительно даю ему то таблетку, то завариваю лекарственный раствор, и даже заставляю пить медовый отвар, который приносит через час его мама. Руслан морщится, проклинает пчел, пчеловодов, пасеки, в общем, все то, что связано с медом. Но по итогу пьет, ведь я от него не могу отстать. А остаток вечера мы смотрим фильм — «Константин».

Сидим рядом — плечо к плечу, у Соболева в спальне, на его кровати, едим яблоки в меде, пьем чай и обсуждаем происходящее на экране.

— Не говори ерунды, на улице темно, ты отсюда фиг уедешь, — строго чеканит Руслан, набирая в приложении адрес.

— Надеюсь, ты скоро выздоровеешь, — на прощание говорю, накидывая на плечи куртку.

— А до тех пор, тебе придется приходить ко мне каждый день.

— Что? — срывается у меня, и кажется, даже взгляд выдает мое крайнее удивление.