Давай сыграем в любовь (СИ)

Они продолжают о чем-то говорить: Туманов жестикулирует руками, активно вещает, а Руслан, он как обычно слушает с нескрываемой скукой, словно позволяет находиться этому парню в своем обществе.

— Ну а кого же еще? — довольная собой, отвечает Алина. Я перевожу на нее взгляд и сдерживаюсь, чтобы вновь, как в школе, не зарядить ей пощечину. Только теперь я стала старше и понимаю, что за каждый удар придется платить. Если бы я была не одна, возможно, сражаться было бы проще. Но за моей спиной никого нет. Я не могу ни на кого положиться, сказать, что мне страшно, неприятно и обидно.

Моя сестра всегда была с идеальной репутацией: ее обожали в школе, теперь вот в институте. Я никогда не подражала Ленке, мы разные, и родители не просили становиться нас одинаковыми. Они не осуждали, наоборот, поддерживали. Вот только какому родителю будет приятно узнать такое о своем ребенке?

Сглатываю и отвечаю не так, как хотелось бы.

— Мне жаль тебя, Алин.

— Тебе меня жаль? — с ее губ слетает смешок. — Забыла, как твои фотки и видео разлетелось по всем школьным чатам? Скажи спасибо, что я не дала им возможность уйти дальше.

— А тебе не противно? — вдруг спрашиваю я.

— Мне?

— Не думаешь, — я перехожу на шепот, играя на нервах у нее. Знаю, за какие ниточки дергать. — Что твоему парню нравилось целовать меня? Приятно было после меня касаться его губ?

У Серафимовой перекашивается лицо, на шее дергается венка.

Я уезжала в его пиджаке, и об этом, скорее всего, Алина не знает.

— Ты себя-то видела? — наконец находится, что ответить она.

Мой взгляд фокусируется снова на Руслане с Владом. Они резко начинают отдаляться, потом и вовсе скрываются в туалете.

— Куда это они? — произношу вслух мысли.

— Твой мальчик, кажется, не знает о твоих грязных делишках? — Алина в голос смеется, да так ядовито, что мне сложнее сдерживаться. Хочется ударить ее. За все. За мое унижение. За то, что сейчас они пытаются заставить Соболева плясать под их дудку.