Давай сыграем в любовь (СИ)

Если бы мы не подслушивали, если бы мать сама случайно не обмолвилась, то я бы лично точно ходила в дураках. И меня это злит. Раздражает. Мы с сестрой взрослые, самодостаточные девушки, такими вещами с нами стоило бы делиться.

— Да что вы там заработали? Расходов так много, что успевай только кошелек открывать. — Сокрушается папа, кидаясь обидными словами. Мама подхватывает его под локоть, поглаживает по спине.

— Дорогой, успокойся. Не надо тратить нервы никому, мы все понимаем.

— Я спокоен, абсолютно спокоен. — Чеканит абсолютно неспокойным тоном он.

— Девочки, сходите в кафе, подышите воздухом, — мама берет сумку, вытаскивает оттуда две тысячи и когда уже хочет дать их нам, папа выхватывает у нее деньги. Разгневанный, он выглядит так, словно готов придушить всех. Я не узнаю в нем родного человека. Мой отец никогда бы не дошел до состояния загнанной жертвы.

— Что ты делаешь? У нас нет денег на кофе! У нас нет денег на чертову краску для волос или на книги, которые вчера притащила твоя дочь.

Ленка кидает на меня вопросительный взгляд, и я понимаю, что папа намекает на методички, которые препод по конфликтологии заставила нас купить.

— Это вынужденная ситуация… — оправдываюсь я, а у самой губы дрожат и на глаза от обиды слезы подкатывают. Но я не позволяю себе плакать, делая частые вдохи.

— Это трата денег, притом пустая.

И тут что-то внутри меня щелкает, что-то невозвратное.

— Я тебя услышала, пап! — подрываюсь с места, кинув вилку в сторону, и бегу в прихожую.

— Кристина! — следом мама подходит, но уже поздно: на мне кроссы и тонкая ветровка.

— Я гулять, — сообщаюсь сухим, беспристрастным голосом. И не дожидаясь ответа, выбегаю прочь. Пока спускаюсь по лестнице, пишу сообщение Руслану. Прошу его увидится, несмотря на то, что на часах уже половина одиннадцатого вечера.

Воздух на улице кажется особенно свежим и влажным. Ветер усиливается, принося с собой первые капли дождя, которые тихо барабанят по асфальту. Вот же, погодка под стать моему настроению. Сидеть бы дома, в наушниках и писать книги, а не брести к ближайшей кофейне. Еще и улицы погружены в полумрак, и лишь свет фонарей и витрин магазинов немного разгоняет темноту. Я застёгиваю куртку, пытаясь защититься от прохлады, и ускоряю шаг.