Давай сыграем в любовь (СИ)

А уж когда мы выходим, я едва не бегу, так меня подрывает эта ситуация. Дергаю дверь в их аудиторию и становлюсь свидетелем чего-то максимально по-детски убогого. Какой-то парень пристроился позади Ивлевой, двигается взад-вперед, а народ радостно ему улюлюкает.

Даже если бы мне не нравилась Лиса, я бы все равно уроду врезал. Потому что есть какие-то этически принципы, правила, против которых идти нельзя. Что бы не писали про Кристину, как бы сильно она им тут не врезалась костью поперек горла, то, что дебил позволяет себе — ту мач.

— Ты заступаешься за девчонку, которая за бабки ублажает других? Или ты не видел тот рилс в соцсетях? — спрашивает кто-то.

— Это мое видео! — взрываюсь окончательно я. Мой, еще не до конца охладевший мозг, понимает, что из этого дерьма Кристину я могу вытащить только став ее живым щитом.

— На нем я… и моя девушка. Так понятнее?

И тут я ничуть не вру. Потому что в моей голове я эту девчонку себе присвоил. Как только увидел ее затравленный вид, и то, что кто-то вообще посмеет коснуться ее губ, лапать Крис, все вдруг встало на свои места. «Она должна быть моей», — звучит отчетливо, сигналом к действию. Плевать как. Плевать, что придется поступиться принципам и стать мальчиком на привязи. Я слишком хочу ее рядом. И слишком не хочу отдавать ее никому.

После моей реплики народ замолкает. И лишь та девка, Лейла, кажется, продолжает снимать происходящее на камеру. Тогда я переступаю через лежащее мужское тело, подхожу к ней, выхватываю мобильник и кидаю с психу его в стену.

— Ты больной? — пищит она, а у самой глаза как две копейки.

— Да, — мой ответ звучит резко, в голосе сталь. — А ты думала, просто так от меня пол универа шарахается?

Молчит. Все вообще молчат. Тогда я обвожу каждого в этой аудитории разгневанным взглядом и предупреждающе говорю:

— Обижать мою девушку — значит, переходить дорогу мне.

И снова молчат. Теперь только головы склонили, вжав их в плечи. Видно, испугались. Даже тот придурок, которому я врезал, сидит не рыпается. Поучительные действия закончены значит."

"— Гор, — обращаюсь к Глебу, который уже пристроился рядом с Дашкой. — Прикрой нас.

— Базару нет, — кивает он, позволяя мне уйти. Не одному, конечно.