Дар берегини

Незадачливые послы во главе со Щуром пока сидели в порубе, но Ельга уговаривала Свена перевести и их туда же. Ближе к холодам это придется сделать – в порубе они перемерзнут, как начнутся осенние заморозки, будут хворать и умирать.

Хорошо, что Хвалимир уехал восвояси. Иной раз это приходило Ельге в голову, и она сама перед собой смущалась от этой мысли, но знала, что сиди он среди прочих пленников, на душе у нее было бы еще тяжелее. Стоял перед глазами его пристальный взгляд на пиру, в котором любопытство мешалось с настороженностью.

Он хотел доверять ей, но здравый смысл ему мешал. Здравый смысл оказался прав, и отчего-то при мысли о Хвалимире Ельга испытывала более сильный стыд, чем даже перед его отцом-князем, которого обещанием замужества заманила на бесчестье, плен, а может, и позорную смерть.

Но теперь Хвалимир дома, среди своих родных. От этой мысли у Ельги становилось легче на сердце. Пусть он и проклинает ее за губительный обман. Она ведь вовсе не думает становиться ни мачехой ему, ни еще кем…

Долгожданные вести прибыли самым будничным образом – три мужика в серых свитах, ради жары спущенных с одного плеча, и валяных шапках пешком явились от пристани на Почайне и попросили отроков у ворот сказать о них Ельговичам – дескать, привезли послание от князей деревских.

Ельга тут же послала за Свеном – его не было на княжьем дворе, – а сама ушла переодеваться. Она уже сидела на своей скамье слева от пустующего престола, когда торопливо вошел Свен. На нем был тот зеленый кафтан, отделанный дорогим шелком с черными орлами на красно-желтом поле, хоть и незастегнутый, волосы влажны после умывания. С радостью Ельга отметила: его больше не нужно учить тому, как должен выглядеть и вести себя князь, он уже все понимает сам. Несколько месяцев во главе дома изменили его. Старый отцовский меч висел на плечевой перевязи, и Свен придерживал его, садясь, движением заботливым и почтительным, будто то было живое существо.

Но кое-какие перемены в нем Ельгу тревожили. Свен не просто научился носить дорогой кафтан.

Изменился его взгляд – теперь в нем порой мелькала неведомая ему прежде отстраненность и притом сосредоточенность, будто он видит нечто, недоступное другим. Ельга замечала такой взгляд у мудрых людей – у волхов и знахарей, даже у своей матери, не говоря уж об отце. Но Свен раньше не был наделен способностью говорить с Иным. Ельга не сомневалась – причина всему меч, который убил их отца и который она своими руками отдала Свену.