Дар берегини

Я стояла – не боялася,Говорила – не стыдилася:«Моя воля – не продажная,И дорога – не променнаяНа твое на злато, серебро!»Ворон снова начал распевать об усилиях упрямого жениха выторговать девушку теперь уже у матушки, предлагая греческие шелка и паволоки. Ельга пошла вдоль стола, разливая в чаши вино из кувшина. Стоялый мед древлянам нравился больше, и они запивали им более кислое заморское питье; в головах шумело все сильнее.

Лишь один из них, самый молодой, не налегал на питье и сидел, опустив руки на колени.

– А ты что невесел, добрый молодец? – она улыбнулась ему. – Или тебя чарой обнесли? У нас на всех угощения хватит.

Ельга налила вина ему в чашу; он вскинул на нее глаза, и у нее что-то дрогнуло внутри от его пристального взгляда. Она и так с трудом сохраняла спокойствие и завидовала Свену, который без малейшего смущения угощал Боголюба и Ладомира, хотя, как Ельга подозревала, так же без смущения перерезал бы горло обоим.

– Не по годам мне при старших упиваться, – сдержанно заметил Хвалимир. – Не тому меня учили.

Ельга бросила беглый взгляд ему в лицо. Молодец, на несколько лет старше нее, выглядел человеком смышленым и умеющим держать себя в руках. В груди кольнула тревога – именно такой человек мог помешать их замыслу."

"– Ты ведь сын Боголюбов?

– Да.

– Какие же тогда старшие? – вырвалось у Ельги.

– Какие положено, – Хвалимир усмехнулся краем рта. – У старших у самих дочери невесты. Одну вашему молодцу сватают… – он посмотрел на Свена.

Во взгляде его Ельга не увидела приязни – похоже, Свену он не доверял. И снова у нее плеснуло на сердце холодом: их замысел висел на тоненькой ниточке и мог сорваться при каждом вздохе.

– Коли ты Боголюбу сын, мне будешь пасынком, – не выдавая себя, Ельга снова улыбнулась.

Хвалимир слегка поклонился, не вставая, и ответил понимающей улыбкой: ему тоже было смешно думать, что эта дева будет ему почти как мать. Взяв чашу, он отпил немного и вновь поставил на стол.