Дар берегини

Свен понимал: уж конечно, Хвалимир так с ним любезен лишь потому, что ему это приказал отец, а сам-то он, как и все прочие древляне, охотно утопил бы киянина вместе с травяным «Ярилкой». Выходя в круг, Свен помнил: все это их согласие – морок, дым. Маличи так приветливы с ним, потому что надеются получить его сестру, наследницу Ельга киевского. Или делают вид, будто надеются, продолжая какую-то неведомую ему коварную игру. И сам Свен, величаво прохаживаясь с внутренней стороны круга и с преувеличенным вниманием оглядывая девичьи лица, помнил: этот выбор, его сватовство – лишь игра, такая же лживая, как отражение моста в воде.

Калина, малина моя,Пора девушке замуж,Калина, малина моя,Пора красныя замуж!"

"Под взглядом Свена девушки отводили глаза. Они выросли уже в те годы, когда древляне платили киянам дань, и их учили держаться от варягов подальше. Для них он – опасный чужак, от кого не может прийти ничего хорошего, а только грабеж и поношение. Мужчины, отроки, чьих дочерей, сестер и возможных невест он сейчас рассматривал, бросали на него угрюмые, враждебные взгляды.

Только Ружана, когда он проходил мимо нее, бросила на него открытый веселый взгляд.

Песня смолкла. Свен оглянулся – Хвалимир сделал ему знак глазами: бери. Он взял за руку вторую деву из Боголюбовой родни – как ее, Блискавку? Былинку? Нет, блискавки у нее в венке, а зовут ее по-другому как-то… Но это сейчас было помнить не обязательно. Потупив глаза, девушка покорно вышла за ним из круга и позволила себя поцеловать.

После Свена другие парни пошли в круг «выбирать невест». Песня повторялась, но никому не надоедало, пока всех девушек не разобрали.

Тем временем усилился ветер, так что голоса трех последних дев уже едва были слышны. Повеяло свежей прохладой, на небо наползали серые тучи.