Дар берегини

Боголюб был старше него более чем вдвое – что если и хитрости накопил вдвое больше?

Его-то покровители не моложе и не слабее, здесь их земля на глубину десятков погребений…

На ночь Свен решил обойтись без дозоров: они находились в городце, в гостевой княжьей избе, где, принятые хозяином с соблюдением всех обрядов, могли считать себя под защитов богов и малинских чуров. Однако спал поначалу вполглаза, то и дело просыпался и прислушивался к тишине короткой ночи.

А потом к нему снова пришел Старик, вытеснив из памяти земные заботы…

В первый раз Свен видел его на первой ночевке в лесу по пути сюда.

Лежа на простой подстилке из нарубленных ветвей и войлочной кошмы, он погружался в сон, когда тьму под опущенными веками озарила мягкая вспышка света и разлилась в белесое пятно, окаймленное бледными сизо-зелеными сполохами. Ощущение было странное: сознание прояснилось, будто он проснулся, но это было какое-то другое пробуждение – не в земной жизни, а глубоко в мире сновидений. В пятне света ясно была видна фигура человека – седой старик, закутанный в синий плащ, в надвинутой на лицо серой валяной шапке, сидел возле Свена, и Свен видел его так ясно, как будто вовсе и не спал. Старик казался совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, но при этом Свен понимал, что до его истинного местоположения не добраться и за много дней, как не войти в отражение в воде. Старик по виду ничем ему не угрожал, просто сидел неподвижно, как будто чего-то ждал, и во всем облике его была такая же вековечная устойчивость, как у горных вершин. Казалось, он может сидеть так вечно, не меня положения и не уставая. К Свену он был обращен правым боком, и острый взгляд правого глаза был единственной живой чертой в его облике. Взгляд мерцал любопытством и удовлетворенным ожиданием. Свен ждал, что старик заговорит с ним, но тот молчал…

На вторую ночь он вновь увидел старика. Теперь тот сидел к Свену левым боком, с закрытыми глазами: видимо, был утомлен. Свен ощущал его присутствие так ясно, как если бы к нему прикасался.

Но старик опять не вымолвил ни слова – так и сидел, будто спал, а потом исчез.

Теперь, на третью ночь, старик сидел, обратившись к Свену лицом. И сущность его наконец открылась Свену: у старика был только один глаз, правый. Веко над левым глазом было опущено. И от взгляда на этот, незрячий глаз пробирала холодная дрожь."

"«Вижу, ты парень не промах, – наконец услышал Свен голос старика. – Я долго тебя ждал и вот дождался».