Дар берегини

Уж коли так вышло, не пропадать же добру – Росинку ее тоже съедят в гриднице, а что сразу не успеют, закоптят про запас."

"Рука Ельги сжала мешочек на груди. Перед глазами снова встало: Свен, с искаженным от напряжения и ярости лицом, подлетает на своем вороном к туру и вонзает копье ему под лопатку. От этого зрелища вновь оборвалось сердце, но Ельга не сразу поняла почему.

«Отец тебя спас… иначе пропала бы совсем!» – вспомнился ей сердитый голос, в котором сквозили волнение и облегчение.

Ельга сидела, привалившись затылком к стволу березы.

Глава 7

– Если мы и в эту зиму не соберем дань, они все решат, что нас больше нет.

Почти дойдя до двери, Ельга остановилась и обернулась. Это был голос Свена, и он раздавался среди гридей, доедавших свою долю дичины. Челядинки собирали со столов обчищенные кости. По поводу удачной охоты на княжьем дворе устроили почти настоящий пир – позвали киевских бояр есть мясо тура и слушать рассказ о той охоте. Но очень скоро разговор свернул на привычную тропу – что-то долго наш новый князь не едет…

– Один раз ладно – древляне, северяне, радимичи знали, что отец умер, идти в полюдье некому, – продолжал Свен, пока Ельга неслышно шла к тому концу стола.

– С чего ты думаешь, что пожиже?

Ельгу это покоробило – как будто Свен пытается отнять у нее надежду на доброе будущее.

На голос сестры Свен вскинул глаза.

– Ну а где же такого сыскать, чтобы отцу был равен? Отец наш был волот!

– А Ингер – сын его сестры.

– Да как бы не пришлось нам еще оборону держать, – заметил Доброст. – Древляне чай у себя там уже славы поют, как при Дулебе поляне им дань платили. Уж поди, Житимир сидит у себя в Искоростене и хвалится перед своими, что-де больше не станет русам платить и сам еще с них возьмет!

– А я говорил! – Свен даже встал над столом.