Дар любви

Скромный покрой дополнялся круглым вырезом со строгим белым кружевным воротничком, рукавами-пуфами, отороченными такими же нежными кружевами, и длинной, до щиколоток, юбкой. Широкий светло-зеленый кушак завязывался сзади в большой бант.

В жизни она не видела наряда прекрасней этого. Крид, прищурившись, передал платье Джесси. Он не имел ни малейшего представления о том, как следует покупать женскую одежду, но, что бы они ни купили, любая вещь выглядела лучше того, в чем этот ребенок ходил до сих пор. А зеленый цвет хорошо смотрится с ее волосами.

— Тебе нравится? — спросил он, хотя видел это и так.

— О да.

Он с удовлетворением хмыкнул:

— Сходи и подбери к нему пару ботинок. Я подожду тебя у конторки.

— Мистер Мэддиган, я…

— Крид, — сказал он. — Зови меня просто Крид. Иди, пока я не передумал.

Прижимая к себе платье, Джесси понеслась вдоль прохода в дальнюю часть зала, где мистер Грэттон держал обувь. Новое платье и новые ботинки! Об этом можно только мечтать.

Дейзи Макклауд пристально посмотрела на младшую дочь:

— Ну, и чем ты его отблагодарила, Джесмин Александриа?

— Ничем, мама.

— Ничем? Никакой мужчина не истратит столько денег на девицу, если не рассчитывает получить от нее что-нибудь взамен.

— Я ему ничего не дала, мама, клянусь тебе.

— Посмотрим. Думаю, для пущей уверенности, мне придется попросить врача осмотреть тебя.

Джесси отшатнулась:

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду то, что мне важно выяснить, не обманули ли мою девочку.

— У меня с ним ничего не было! Пожалуйста, поверь мне, мама.

Дейзи долго и с удивлением смотрела на Джесси, а потом вздохнула. Джесси всегда казалась моложе своих лет. Ей пошел восемнадцатый год, но ее лицо все еще хранило невинное детское выражение. То, что ей до сих пор удавалось сохранять девственность в таком городке, как этот, и так можно было считать чудом. Правда, этого чуда могло и не быть, если б она не одевала ее в грязно-коричневые бесформенные платья. Да и сама Джесси не так вульгарно-привлекательна и полногруда, как Роза.

— Ты не сказала, как его зовут, — настаивала Дейзи. Джесси нервно облизнула губы, сожалея, что не умеет врать.

—Это Билли, мама.

— Билли Пэдден? Сынок священника? Ну, ты могла бы придумать и что-нибудь получше, Джесмин.

Вздох смирения сорвался с губ Джесси. Вранье утратило всякий смысл.