Дар любви

Джесси с ее волосами, подобными темному костру, обладала духом воина племени лакота. Теперь он не может бросить ее одну на произвол судьбы.

Закрыв глаза, Крид шептал пламенную молитву божеству Бакан Танка— Великому Духу, умоляя помочь найти Джесси и укрепить его силы.

Он напился из ручья еще раз, наслаждаясь сладким вкусом холодной воды. Потом встал, полный решимости спасти Джесси или погибнуть.

Сумерки уже сгущались, когда Крид добрался до небольшого пруда с бьющим рядом с ним родником. Покрытый дорожной пылью, с пересохшим горлом, он почти натолкнулся на лошадь, приняв ее сначала за привидение.

Замерев, Крид перевел дыхание, разглядывая животное. Это был необъезженный индейский пони, с сильной грудью и большими умными глазами.

Крид подошел к пони, удивляясь, что пятнистый не унесся от него стрелой. Тогда он разглядел, что кобыла стреножена.

Раздувая ноздри и широко раскрыв глаза, лошадка попятилась, но путы на ногах не давали ей убежать.

— Спокойно, девочка, — сказал мягко Крид.

 — Спокойно, я тебя не обижу. Услышав человеческий голос, кобылка опустила голову и обнюхала его ладонь. Стараясь не делать резких движений, Крид потрепал ее по шее, все еще испытывая благоговейный страх перед неожиданным для него появлением лошади. «Счастливое совпадение, — раздумывал он — в подарок от Великого Духа?»

— Спокойно, девочка. — Развязав путы на ногах кобылки, он сделал из веревки подобие недоуздка.

— Пиламайя, Ате, — прошептал Крид и подумал насколько лучше и проще была бы его жизнь, если бы он следовал тому, чему учила его бабушка, если бы он доверял божеству Вакан Танка, а не полагался только на твердую руку и быстрый револьвер.

Но не было смысла жалеть о прошлом и рассуждать о том, что могло бы случиться, если бы он пошел иной дорогой. Слишком поздно теперь поворачивать назад, поздно отказываться от привычек всей жизни. Он был наемным убийцей и никак не подходил для компании порядочных людей. Надо было помнить об этом раньше, и сейчас жизнь Джесси не подвергалась бы такой опасности.

Заскрежетав зубами, он прыгнул на спину пятнатой.

— Я уже еду, Джесси, — прошептал он. — Боже, помоги мне, я уже еду.

Джесси натянула одеяло на голову. Три дня и три ночи прошло с тех пор, как ее похитили. Три дня. И три ночи. Слезы жгли глаза. Это были худшие дни ее жизни.

Хуже, чем когда ушел из дома отец. Хуже, чем тот день, когда убили ее мать. Хуже, чем тот день, кoгда сбежала Роза.