Дар

Помню эти слепые от ненависти и пустые от любых других мыслей глаза. Они бросались на меня, подобно бешеным псам. Все — женщины, дети, старики. Молча. Как только пала их армия — немногочисленная, рассчитывающая лишь на магию — Арат приказал сражаться со мной всем, до кого мог дотянуться силой. Своей и сыновей. Они вытягивали жизни из сотен подданных, пытаясь остановить Белую Смерть. Дни сливались с ночами. Я помню лишь кровь, огонь и чад пожарищ, а ещё хрипы умирающих. Они были упорны, но справиться со мной не удалось.

Я добрался до Арата последним, убив всех четверых кузенов и их семьи, также пораженные ненавистной магией. Только дядюшка нашел-таки способ меня достать. Он изготовил проклятие, что активировалось в момент его собственной смерти, ведь когда маг отдает добровольно свое посмертие на откуп мести, не срабатывает ни одна защита. Я это понимал, но зайдя так далеко уже не мог остановиться. Какая уже разница, после всего что я сделал? Оставить Арата в живых, просто боясь погибнуть в последний момент? Нелепо. Да только не смерть была мне уготована — с ней я как раз бы смирился. Дядя пожелал лишить меня Дара и Зверя, сделав по сути обычным человеком. Ну, может не совсем обычным, но и не Белым Ирбисом, которым восхищались и холодели от страха, — я смело посмотрел на Октарию. Основное сказано, теперь последнее… И дальше решать ей. — Тысячи, тана Октария. Я лично своими руками, когтями и магией уничтожил тысячи вардов и людей. Остальных добивали мои воины. Мне некогда было думать, я должен был спасти Иссолию. Спасти свою семью. Западная Иссолия превратилась из цветущего райского места в долину призраков. Я заслужил свое имя — Белая Смерть. И наказание тоже.

— И что было потом с Витаром Иссольским? Как встретила его спасенная родина? — её голос звучал почти безмятежно, только в глазах проскальзывали искры серебра. Я невольно рассмеялся, наверное все же сказалось напряжение от воспоминаний.

— О, родина меня чествовала, как победителя. Публично. А за спиной я слышал шепоток презрения и даже радость, что того, кто подавал такие надежды постигло проклятие.

Я им больше не был страшен. И стал неинтересен. Хотя с первым пунктом они явно поторопились. Особенно после того, как я выиграл несколько поединков, расправившись с наглыми задирами в кошачьей ипостаси одними голыми руками. Слабым они меня посчитали явно зря… — я недобро ухмыльнулся. — Нет, я, конечно, долго метался и искал способы все вернуть на круги своя.