Дар

Может кровь прильет к мозгам и кто-то поумнеет, а то уже сил нет с твоим упрямством бороться, — довольно зло прорычали мне над ухом.

Ах так, значит! Я тут же забыла, что у меня все болит от такого нахального заявления. Значит дура и устал? Ну, держись, блондинчик! Пресвятая Амина, пошли мне кротости, а то ведь пришибу ненароком одного наглого кота!

— А я вам в спутницы и не навязывалась, между прочим! — мед пополам с ядом в голосе. — Помогли друг другу и хватит. Так что можете себя не утруждать более, уважаемый второй наследник.

Думаю наш счет уравнен и вы мне больше ничего не должны. Так что нечего такую глупую и упрямую рядом терпеть, почтенный вер! Отпустите меня немедленно! — я уже шипела почище кошки.

Какая-то детская обида прибавила сил и желание сбежать подальше опять настойчиво вылезло на первый план. Я дернулась, пытаясь освободиться от рук захватчика, на которого я даже смотреть сейчас не хотела.

Правда на Витара мои потуги не произвели ни малейшего впечатления. Меня только чуть крепче прижали своей каменной ручищей и я лишь жалобно всхлипнула от всё той же боли в ребрах.

С меня стянули давно надоевшую шляпу и неожиданно положили свой подбородок на мою макушку. Я замерла от удивления, а мне сверху проговорили совершенно спокойным и даже уставшим голосом.

— Ой, бестолочь! Ну, что мне с тобой делать, а? Вот если бы не любил, то точно бы выпорол. А так, уж ладно, пользуйся моей слабостью к тебе, солнечная.

В этот самый момент мне показалось, что я услышала с каким грохотом падает моя челюсть.

И под этот монотонный гул в том самом моем мозге, которому, как правильно было замечено, не хватало прилива крови, чтобы лучше соображал, происходили удивительные процессы — озарение и осознание.

Нет, он что, правда это сказал? Не галлюцинация слуховая на почве излишней дурости и систематического стресса, а ещё вернее потому что, ну очень бы этого хотелось?

— Любишь, как боевую подругу? — О, нет, святой Ионис-воитель, застрели меня твоими стрелами, как же жалобно прозвучал мой голос.

А-а-а! Только не вздумай с этим согласиться, Витарчик миленький, я же сразу умру от потери этой пьянящей, подаренной брошенным тобой словом надежды. Не хочу подругой! Уже не хочу.

Вас когда-нибудь целовали сидя вдвоем в седле на лошади и притом на ходу? Нет? Думаете было неудобно? А вы не думайте, потому как было просто потрясающе! Ибо не важно где, а важно когда и с кем. А уж тем более впервые и по настоящему.

Нет, меня, как Дочь Солнца многому учили.