Дань псам. Том 1

Так скажи мне, против такого, как Карса Орлонг, и ему подобных, у нас есть хоть малейший шанс?

– Есть, конечно, ведь мы можем сражаться. А что могут эти нежные гандару? Ничего. Только прятаться – а когда их найдут, то уничтожат или возьмут в рабство. Тех двух женщин, возможно, изнасиловали. Использовали, как сосуд для человеческого семени.

– Если не считать изнасилования, у любого зверя, на которого мы охотимся ради еды, выбор тоже небольшой: прятаться или бежать.

– Пока не окажется, что прятаться негде.

– А когда кончатся звери, кончимся и мы.

"Она хрипло рассмеялась.

– Считай как хочешь, Путник. Но мы так просто не уйдем. Мы наполним пустые земли скотом – овцами и козами. Или распашем целину и посадим хлеб. Нас никто не остановит.

– Кроме, пожалуй, Карсы Орлонга.

Вот и вся правда. Карса Орлонг объявил будущее уничтожение, вымирание. А она желала ему успеха.

– Вот он, – вдруг сказал Путник иным тоном и приподнялся на стременах. – Не так уж далеко он ушел…

Самар Дэв, сидя в седле Погрома, уже могла видеть его.

– На него напали, – сказала она. – Идиотам стоило оставить его в покое.

– Думаю, их призраки с тобой согласны, – сказал Путник.

Они подъехали ближе.

Тоблакай выглядел точно так же, как и когда она видела его в последний раз – на песке арены в Летерасе. По-прежнему уверенный, неудержимый. «Я убью его один раз».

И внезапно она ощутила ярость.

– Мы так не договаривались! – рявкнула она, резко натянув поводья перед самым Карсой. – Ты бросил нас в этом проклятом чужом городе! «Сделай, когда время придет» – и я сделала! А ты куда к Худу подевался? И…

И тут она взвизгнула: великан одной мощной рукой сгреб ее с седла и крепко обнял, чуть не задушив, – и при этом, скотина, смеялся, и даже Путник – вот же проклятый придурок – улыбнулся, хотя улыбка вышла кривая, ведь он не мог не замечать полдюжины трупов, лежащих среди травы в крови и внутренностях.

– Ведьма!

– Поставь меня!

– Я поражен, – прогремел Карса, – что Погром терпел тебя столько времени!

– Поставь!

И он уронил ее. С дрожащими коленями она уселась на землю, загремев костями. И сердито уставилась на Карсу Орлонга.

Но тот уже повернулся к Путнику, который оставался в седле.