Дань псам. Том 1

Да, что ни мгновение, то повод для раскаяния!

– Она даже не надеялась, что вы примете ее приглашение, – продолжала Делиша, скинув сандалию и отталкивая ее в сторону изящным пальчиком. – Вы же столь желанны… в смысле, пользуетесь спросом. Особенно в такую ночь.

А девушка умна не по годам, знает, как польстить мужскому самолюбию, уже порядком одряхлевшему и поизносившемуся.

– Но, милая, зачем вы пришли ко мне? Вас наверняка осаждает легион ухажеров…

– И среди них ни одного достойного называться мужчиной.

Мурильо мог поклясться, что услышал, как разбиваются сотни пылких юношеских сердец, как стонут кровати и слетают в сторону пропотевшие одеяла. И все из-за одной презрительно брошенной фразы.

– В том числе и Прелик.

– Кто-кто, простите?

– Та пьяная бестолочь, которая валяется в фойе. За вечер несколько раз чуть на собственный меч не напоролся. Отвратительное зрелище.

Отвратительное, значит? Что ж, ясно.

– Юношам свойственно чрезмерно увлекаться, – заметил Мурильо.

– Я не хочу их жалеть, Мурильо.

Не следовало ей произносить его имя таким тоном. А ему вообще не следовало слушать ни одного ее слова.

– Делиша, позволите мне, с высоты моих прожитых лет, дать вам совет?

С трудом удерживая на лице терпеливое выражение, она кивнула.

– Ищите тихих. Не тех, кто распускает перья или кичится не к месту, нет, а незаметных. Они склонны к осторожности.

– Среди моих знакомых таких нет.

– Поверьте мне, Делиша, есть. Они просто не бросаются в глаза на первый взгляд.

В сторону отлетела вторая сандалия, и взмахом белой руки девушка прервала его излияния и внезапно оказалась к нему почти вплотную. Она вскинула головку, как бы испуганно, однако в ее долгом взгляде не было и намека на отчаяние и безрассудство.

– Не нужны мне ни тихие, ни жалкие, ни… другие дети! Сегодня – нет, Мурильо. Не под этой луной.

Ее руки сплелись вокруг него, мягкое, разгоряченное тело, прикрытое тончайшим шелком, прижалось к нему.

«Под этой луной?» – подумал Мурильо.

Увы, на этом поэзия закончилась. Делиша стремительно расстегивала пуговицы на камзоле, впилась в Мурильо влажным приоткрытым ртом, умело работая языком и покусывая его за губы.