Дань псам. Том 1

– Никак?

– Ну, лишь отчасти. Я ведь странствую по Тьме, и порой меня заносит довольно далеко.

Несколько ударов сердца Спиннок смотрел на женщину.

– В последнее время все чаще.

– Да.

Верховная жрица поднялась и, поморщившись от боли, потерла поясницу.

– А помнишь, как легко было раньше, Спин? Наши юные тела были словно созданы для этого, желание рука об руку с красотой. Мы гарцевали, готовые наброситься друг на друга, будто хищные цветы. И нам казалось, что важнее нас в мире никого нет. Мы первые соблазнились желанием, а потом соблазнили остальных, многих и многих…

– Говори за себя, – сказал Спиннок и засмеялся, хотя в глубине души эти слова его тронули, разбередили старую, уже ничего не значащую рану.

Так он, по крайней мере, убеждал себя, когда, беспечно улыбаясь, подошел к кровати.

– Ты столь давно не выбиралась в Куральд Галейн, что ритуалы открытия врат утратили всякий смысл. Остались только плотские утехи.

Она посмотрела на него из-под полуприкрытых век.

– Да.

– Значит, она нас простила?

Жрица горько рассмеялась.

– Ты спрашиваешь так просто, словно речь об обиженном родственнике! Как ты можешь, Спин? Подобные вопросы следует задавать ближе к утру.

– Видимо, с возрастом я стал нетерпелив.

– И это после мучений, которым ты меня подверг? У тебя выдержки, как у лишайника.

– Смею надеяться, что я хотя бы привлекательнее, чем лишайник.

Она села на край кровати, опустила голые ступни на каменный пол и зашипела от холода.

– Где моя одежда?

– Сгорела дотла в огне твоего желания.

– Она вон там… Принеси, будь добр.

– И кто из нас еще нетерпелив? – проворчал Спиннок, но одежду принес.

– Видения становятся все… расплывчатее.

Он кивнул, протягивая жрице ее облачение.

Она поднялась, повернулась, продела руки в рукава и прижалась спиной к Дюраву.

– Благодарю, что снизошел до моих… потребностей.

– Ритуал есть ритуал, – ответил Спиннок, поглаживая женщину по коротко остриженным волосам чернее ночи. – Да и стал бы я отказывать тебе в такой просьбе?"

"– Жрецы меня утомили.

Спиннок, рассмеявшись, пошел за своей одеждой.

– Да, бананы – самый удивительный плод, что нам довелось вкусить в этом новом мире. Бананы и келик. Однако картина, которую ты описываешь, отбивает всякий аппетит.