Дамский выстрел

От досады я покрутила подбородком и ткнула его локтем в бок. Толчка оказалось мало, он продолжал пялиться на грудастых теток. Я развернулась, чтобы высказать все, что думаю о мужском хамстве, но неожиданно замерла. Мой взгляд смотрел поверх плеча Коршунова.

— Ты чего? — насторожился он.

От променада в море тянулся мостик, который называли Капитанским. На нем работал долговязый фотограф с обезьянкой. Он активно зазывал отдыхающих сделать незабываемое фото. Я вспомнила скрипучий голос, худую фигуру и торчащие из-под бейсболки неопрятные пряди волос.

— Ты хочешь найти ту бабу с большими сиськами? — спросила я Кирилла.

Мой голос был вызывающим. Мужу пришлось оправдываться.

— Возможно, она ключевое звено и выведет нас на документы.

— Тогда пойдем.

— Куда?

Я потянула Коршунова на Капитанский мостик к фотографу. Когда Кирилл догадался о конечной цели нашего маршрута, он зашипел:

— Я не хочу фотографироваться.

— Молчи. Говорить буду я."

"Фотограф заметил потенциальных клиентов и радостно взмахнул загорелой рукой, будто выиграл в лотерею.

— О, молодые люди, у вас исключительный вкус, вы выбрали лучшее время для съемки! Сейчас у моря самый насыщенный цвет, а солнечные лучи дают такие блики, какие не сделаешь ни одним фотошопом. — Он уже держал меня за плечо и ласково заглядывал в глаза: — Экспозиция идеальная, ни убавить, ни прибавить.

— А где же пони? — я с трудом прервала словесную тираду фотографа.

— Пони?

— Я отдыхала тут раньше, и у вас был пони с доброй мордой. Дети любили на нем фотографироваться.

— Вы про Люсьена, — вспомнил фотограф. — Ничто не вечно в этом мире. Да и клиентам хочется разнообразия. Я беру животных напрокат, только на время сезона.

— Семь лет назад. Это был замечательный кадр. Вы потрясающий мастер, я там так хорошо получилась.

— Вы не можете получиться плохо. Ваша фигура — совершенство.

Наверняка прожженный плут поет эту песню даже неудачникам шоу «Похудей на 50 килограммов», но все равно было приятно. Пусть Коршунов послушает. Я посмотрела на недовольную мартышку и скорчила такую же гримасу.

— Годы идут.