Дамский выстрел

 — От хорошей жизни женщина не возьмется за оружие. И солидарность — отнюдь не плохое качество.

— Успокойся. Наша работа заключается в том, чтобы вспоминать и анализировать. Мы должны под микроскопом изучить каждый шаг Назарова. Где он мог спрятать документы?

— В прокуратуре. Отличное место, там много сейфов.

— Представь себе, мы не исключали и этот вариант. Отработали возможные связи Назарова с сотрудниками прокуратуры, провели опрос, но… Рядом с прокуратурой несколько административных зданий с камерами видеонаблюдения.

— Под одеждой тоже не спрячешь. Помню, было жарко. Он все дни носил рубашку с коротким рукавом.

— Как будто специально демонстрировал — вот он я, открыт.

— А чем он объяснил интерес к делу «замурованной ведьмы»? — спросила я.

— Полковник СВР из Москвы не обязан объяснять следователю провинциальной прокуратуры свои действия. Надо — и все.

— Государственная тайна?

— Типа того.

— А твое мнение? Вы же думали над этим?

— Я уже говорил, будучи старшим лейтенантом, Олег Назаров отдыхал в санатории в Светлогорске.

— Вы узнали, кто она?

— Да не наше это дело. У нас стояла совершенно иная задача — найти досье!

— В газете упоминались особые улики. Имелись в виду джинсы «Монтана»?

— И еще кое-что.

Я листала электронные страницы.

— Вот! — остановил меня Кирилл.

На фотографии виднелось с несколько одинаковых изогнутых штырьков. Пара из них была увенчана круглыми горошинами. Судя по зафиксированной рядом линейке, их размер не превышал сантиметра. Я прочла описание. Штырьки из белого сплава с каплями янтаря, найдены рядом с телом. Вероятно, элементы истлевшей одежды.

— Девушки любят блузки с украшениями, — задумчиво пробормотала я. — Но штырьки — они ведь железные, будут колоть.

— Изготовлены из стали. Неизвестно, имеют ли они вообще отношение к убитой.

— Возможно, это улики, которые выведут на убийцу?

— Легко сказать. Столько лет прошло.

— Как Назаров отреагировал на материалы дела?

— Никак. Поблагодарил следователя и ушел. Больше ни разу не звонил, хотя телефончик взял.

Я задумчиво перелистывала электронные страницы уголовного дела.

— Неужели за семь лет так и не узнали, кто она?

— Нет.