Дама в автомобиле, с ружьем и в очках

Я снова мчался, включив дальние фары и не обращая ни на кого внимания. Триста сорок километров. Я буду в Париже не позже пяти утра. Да, я успею. Я заберу завернутый в ковер труп Коба и ружье. Я уничтожу фотографию Аниты, которая висит на стене, я про нее совсем забыл. Я не буду спать. Переборю усталость и жалость. Я вернусь в Шалон на рассвете, я буду снова преодолевать километры, мне не впервой, я вернусь в этот сад отеля еще до того, как вы оседлаете «Тандербёрд». Допустим, к десяти утра. Я должен вернуться к десяти.

Пресытившись похотью, вы будете спать за тяжелыми шторами и вряд ли проснетесь раньше, и вам будет невдомек, что грузный увалень снова опередил вас. Я найду возможность даже среди бела дня перенести труп Коба и ружье в багажник «Тандербёрда». А потом убью вас, где получится. Разожму вам зубы, волью пузырек дигиталиса, и ваше сердце затихнет в моей ладони, как у птенца. Я видел, когда был маленький, как мальчишки убили птицу. Я кричал, бил их, всех до одного. В тринадцать лет я уже перерос среднего взрослого, но был толстым, и меня дразнили, а я от этого впадал в ярость. Но я их бил, всех до одного. Они издевались над моими родителями за то, что они бедные. Но я снова их бил, всех до одного. Как бы я хотел сейчас стать молодым! Не знаю точно, чего я хотел бы. Хотел бы, чтобы не было на свете грязи, чтобы все было чисто, надежно и постоянно. Дани, я больше не могу."

"Я очень долго добирался до Парижа. Время работало против меня. А потом у меня не оказалось ключей от виллы Монморанси.

Пришлось снимать замок с задней двери, а потом прикручивать обратно. Я перенес тело Коба, завернутое в ковер, с трудом запихал его в багажник. А потом должен был вернуться, взять ружье. И снова вернуться – сжечь фотографию Аниты, проверить, не осталось ли в доме следов нашего пребывания. Я взглянул на вашу кровать. Ничком упал на нее, убеждая себя, что передохну всего несколько минут. И заснул. Не знаю, какая сила разбудила меня полчаса спустя. Ведь я мог проспать так весь день. Я умылся холодной водой и поехал.

После Фонтенбло мне пришлось остановиться на обочине. Было около восьми, шел дождь. Машины вихрем проносились совсем близко от меня, мой «ситроен» сотрясался. Я снова заснул, положив руки на руль и опустив на них голову. Спал я не больше четверти часа. Я был зол на себя, как будто каждый раз, когда я закрывал глаза, я терял власть над жизнью Мишель. Остановился еще раз возле Шаньи в придорожном кафе выпить кофе.