Дама моего сердца

 — Ночь бесстыдных, ненасытных, сладостных ласк, которые мы будем помнить долго-долго.

— Потому что утром… — начал было Камерон, однако Эвери приложила палец к его губам, не дав договорить.

— Не нужно. Давай не будем об этом думать. Будем просто наслаждаться друг другом до самого рассвета. Пусть ничто не вторгается в эту ночь — ночь осуществления желаний.

— Осуществления желаний, говоришь? — переспросил Камерон и, когда Эвери, улыбнувшись, кивнула, прошептал: — Тогда не останавливайся."

"Но когда Эвери вновь принялась целовать его тело, он уже почти пожалел о своих словах.

Если Эвери будет неприятно, их последняя ночь любви будет безвозвратно загублена. Но в этот момент он почувствовал, как она принялась ласкать его языком, и, глухо застонав, закрыл глаза. Пусть Эвери поступает так, как считает нужным. Нет, он не заслуживает такого наслаждения, пронеслась в его голове мысль, когда он, вцепившись в подлокотники кресла, пытался совладать с собой. Похоже, Эвери знала, когда нужно остановиться, чтобы он смог перевести дух. И Камерон, решивший, что сможет продержаться еще долго и в полной мере насладиться ласками Эвери, вдруг почувствовал на своей восставшей плоти что-то прохладное и влажное. Он взглянул вниз: Эвери тщательно намазывала его медом. Когда она принялась слизывать его, Камерон застонал и целиком отдался удовольствию, которое она ему доставляла. Внезапно он почувствовал, как его подхватил яростный вихрь, и он содрогнулся всем телом в сладчайшем экстазе, которого никогда еще не испытывал. Обессиленный, он откинулся на спинку кресла, наслаждаясь блаженной истомой. Когда Камерон наконец смог пошевелиться, он опустил голову и взглянул на Эвери. Она сидела, уткнувшись головой в его колени, и машинально поглаживала его по ноге. Почувствовав нежное прикосновение ее теплых губ, Камерон понял, что ей не было противно. Он схватил Эвери под мышки и поставил на ноги. Ему припомнились все любовные игры, о которых он слышал, и он ощутил острое желание испробовать их сейчас.

— Возьми с кровати подушку, любовь моя, — попросил он Эвери. — Ты потрясающе в этом выглядишь, — прошептал он, взяв у нее из рук подушку, — но пора раздеваться.

— А для чего подушка? — удивилась Эвери, следя за тем, как Камерон развязывает ленточки на ее рубашке.

— Чтобы ты не натерла спину о подлокотник кресла. — Он снял с Эвери рубашку и, положив руки на ее стройные бедра, восхищенно оглядел ее. — Ты такая красивая, детка, что у меня дух захватывает.