Дама моего сердца

Они говорят о нем с таким благоговением, будто он святой. Вряд ли они стали бы его защищать, если бы он дурно обращался с женщинами.

— Если Кэтрин солгала в этом, может быть, она солгала и во всем остальном?

— Трудно сказать… Я узнаю это лишь тогда, когда поговорю с ней. Даже если между ней и сэром Пейтоном была всего лишь короткая интрижка, ее имя все равно опозорено. И он должен за это ответить. А если она носит его ребенка, он должен признать свое отцовство. — Лерган хотел что-то сказать, однако Камерон предостерегающе поднял руку.

— Но чтобы получить мужа для Кэтрин, тебе придется отказаться от Эвери, а я начинаю думать, что это не так легко, как ты предполагал.

— Ни один мужчина не захочет отказаться от девицы, которая хорошо согревает его постель. — Камерону и самому стало противно, что он говорит об Эвери в таком тоне, но он попытался убедить себя, что это к лучшему, что подобное отношение поможет ему подавить в себе зарождающееся чувство.

— Естественно, — хмыкнул Лерган, и по его тону Камерон понял, что он нисколько не поверил жестоким словам.

— От такого щедрого угощения у любого, кто голодал в течение почти трех лет, голова пойдет кругом. Когда все утрясется, я заведу себе опытную любовницу.

— Правильно. Я уверен, чтобы забыть Эвери, тебе достаточно будет какой-нибудь проститутки.

Камерон угрожающе взглянул на Лергана. Совсем зарвался! Только его обвинений ему и не хватало!

— Если ты не заткнешься, я тебе башку оторву!"

"Лерган отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Он намеренно дразнил друга, не сомневаясь, что Камерон уже давно полюбил Эвери. А Камерона в это время заботило совсем другое. Ну не мог он признаться кузену, что ведет жестокую и непрекращающуюся борьбу с самим собой, пытаясь победить тягу к Эвери. Он пытался убедить себя в том, что именно страсть, а не любовь заставляет его сомневаться в правильности принятого им решения в отношении ее дальнейшей судьбы.

Когда они подъехали к лагерю, Камерон увидел, что возле его палатки собрался весь отряд.

— Она умерла, — прошептал он побелевшими губами и спешился, страшась того, что ему предстоит узнать.