Далекий мой, единственный...

– Почему ты решил, что мне подойдет бирюза? – услышал Илья голос за спиной.

О господи, он про нее совсем забыл!

– Это не для тебя, – не сразу сообразив, что говорит, ответил Илья.

Она обиделась, поджала губки и не разговаривала с ним весь оставшийся вечер.

Да и к черту!

Адорин опаздывал, но все-таки заехал домой принять душ и переодеться, тихо радуясь предстоящей встрече, улыбался, покупая для Юльки большущий букет белых роз, коробку конфет, шампанское. Улыбался всю дорогу, пока добирался к Расковым в Чертаново, представляя, как она закричит: «Илья!» и кинется ему на шею, а он обнимет ее, зароется носом в рыжие завитушки, всегда пахнущие свежестью и какими-то травами.

В предощущении радостной встречи Илья нажал кнопку звонка, продолжая улыбаться.

Двери распахнулись.

Адорин увидел Юльку, и что-то горячее, дурманящее ударило в мозг, в пах одновременно, стирая блаженную улыбку с лица.

Он обалдел!

И не сразу ее узнал. Перед ним стояла девушка, которая напоминала маленькую Юльку, но другая. Совсем взрослая, стройная, с высокой полной грудью, длиннющими ногами, в маленьком черном платье, подчеркивающем все изгибы и линии фигуры, на высоких каблуках, с красивой прической.

Нет, это просто не могла быть Юлька!

И Илья понял сразу, с ходу, что безумно ее хочет! Всю!

Хочет так, как только может хотеть мужчина женщину! Со всей неистовостью, безудержно, осатанело, неким идущим через века инстинктом, скрытым под налетом цивилизованности.

Прямо здесь! Прямо сейчас! Всю!

У него пересохло в горле, не подчиняясь приказам ума, организм вел себя весьма однозначно, точнее, одна, конкретная, его часть.

Илья не помнил, что говорил, как поздравлял ее, как вошел в квартиру, все усилия разума и воли он направил на то, чтобы справиться с этой неожиданной, как шквал, своей реакцией.

Юлька забрала у него букет и, расстреливая остатки его жалкой силы воли, повернулась и пошла по коридору. Илья был не в силах оторвать взгляда от этих стройных длинных ног, покачивающихся бедер, упругой попки, узкой, выгибающейся по-кошачьи спины, с ужасом осознавая, что совсем тонкая, неосязаемая грань отделяет его от полного помешательства.

Юлька скрылась в своей комнате, и он смог перевести дух.

«Бежать на хрен отсюда!» – в панике подумал Адорин.