Cиротский приют 2. Или попаданки драконам (не) изменяют!

"

"-… мародерствовать можно только тогда, вы убедитесь, что все вокруг мертвые! Снимайте сразу украшения с трупов!

- А папа сказал, что мародерствовать это - плохо! – послышался звенящий от возмущения голос Булочки. – И принцессы не мародерствуют!

- Ну остальные-то не принцессы? Булка! Отстань, не порть малину! К тому же трупы папе не нажалуются! – фыркнул мистер Флетчер. – Так, на чем я остановился? На ценных жизненных уроках!

Глава 71. Ася

- Мистер Флетчер! – строго произнесла я, видя, как дети собрались вокруг него кучкой.

- А что? – заметил он, отряхнув цилиндр. – А я ничего! Не пойман и не тушка!

- Мама Ася! А он учил нас строить баррикады, мародерствовать и прятать трупы! – нажаловалась Булочка, бросившись ко мне и вцепившись в меня.

- Мистер Флетчер! – строго с укором произнесла я, замечая колыбельку, в которой спал маленький Саша. Наконец-то сердце у меня спокойно. Хотя бы на это счет.

- Я теперь сын генерала! У меня это теперь в крови! – усмехнулся мистер Флетчер. – Есть такая штука.

Он вздохнул и пнул босой ногой подушечку.

- Так, сегодня мы все спим в этой комнате!

- Ура! - обрадовались малыши, а я, глядя на них, чувствовала, что на сердце стало легче. Половина гонялась за Патриком и кошкой, нудя: «Ну дай погладить!».

Я сидела и читала сказки, следя за судьбой бедной кошки. Кажется, в ее капризном кошачьем сознании произошли некоторые метаморфозы. Особенно, когда десять детей охотилось на нее и выковыривало ее из-под кресла.

- Она устала! – произнес Патрик, беря ее расцарапанными руками. А сейчас она вцепилась в него, терлась и мурчала, как двигатель внутреннего сгорания, под разочарованное детское: «Жадина!». «Папа сказал кошку не мучить!», - строго произнес Патрик.

Папа – папа… А ты где сейчас?

- Это я уложил спать Сашу! – отчитался Патрик.

- Откуда ты знаешь, как? – спросила я, стараясь не тревожить малыша.

- Папа показал! - гордо произнес Патрик. – Знаешь, мама Ася. Смотреть за детьми очень тяжело. Лучше я буду военным!

Я смотрела в темноту окна, надеясь, что Боргард вернется. Когда он вернется, я все ему скажу. О том, как он нужен мне, о том, что я ценю все, что сделал для меня… Сейчас без него я чувствовала пустоту, словно зияющую рану.