Чужой родной мужчина

У меня больше нет абсолютно никаких сил бороться: как показало время, лечение не было способно меня исцелить. Продлить мои мучения – да.

Моя мать меня ненавидит еще больше после моего поступка и сказанных слов на выступлении. Она ведь даже не захотела меня поддержать, поступить, как мать. А просто позволила мне уйти. И в этот день я наглухо закрываю дверь в свою жизнь для этого человека.

И вот именно после выступления, после поведения матери, прихожу к выводу, что я так больше не могу.

Что сил бороться нет, что болезнь оказалась сильнее меня, что я так и уйду: никому не нужной, прожив бесцельно чуть больше двадцати лет своей жизни, оставив после себя большое и жирное ничего… и так и не увидев напоследок эти невозможные глаза цвета морской воды. Несмотря на то, что я сама не дала возможности родиться между нами хотя бы дружеским отношениям, не прошло и дня, чтобы я не вспоминала того сурового мужчину.

Глубокое одиночество толкнуло меня на смерть в толпе: чтобы не нашли мое бездыханное изуродованное тело в пустой квартире. Никому ненужную. И такую одинокую. Но мой суровый незнакомец испортил такой четкий и продуманный план.

Я не оборачиваюсь, пока достаю и разогреваю еду, потому что спиной чувствую его серьезный и хмурый взгляд, его присутствие.

– Как ты там оказался? – нарушаю тишину, потому что надо же что-то спросить, нет?

– Я был на переговорах.

И совершенно случайно заметил тебя. Хорошо, что успел…

– Извини, что не благодарю. Это было излишнее, незнакомец, – жестко произношу, резко разворачиваясь и смотря прямо в его невозможные глаза, в которых я улавливаю все оттенки злости после моих слов."

"– Да что ты несешь?! Что могло толкнуть тебя на такой поступок?! Ты сама мне говорила там, на Байкале, что это безответственно и эгоистично, но сама же и противоречишь собственным убеждениям?!

– Лазанья погрелась.

Тебе чай или кофе? – оставляю его вопросы без внимания, и, спасибо его чуткости, что не продолжает допрос. Сейчас я не в состоянии обсуждать сложившуюся ситуацию.

Обед проходит в молчании. Да и что нам обсуждать, если я даже имени мужчины, сидящего напротив, не знаю."