Чужой, плохой, крылатый

Надеюсь, оба будут мальчики.

— О, искренне поздравляю Григориуса и его супругу, — оживился Корделио.

— Думаю, Григ будет рад видеть вас лично, сьер Пасс, но, если вам случай не представится заехать, я обязательно передам ваш привет, — всё так же ровно произнёс Бесс. — Что скажете, господа, на счёт ночного происшествия?

— Всё это чья-то дурная шутка, — сморщился Ригг. — Кстати, может, ваша? Раз уж вы явились настолько заранее.

Бесс удивлённо приподнял одну бровь.

— А это разве смешно?

— Вот поэтому она и дурная, — фыркнул Ригг, и Анне стало за него неловко перед Бриаром.

Он ведь откровенно обиженно, к тому же глупо, задирался. — Хотели расстроить нашу помолвку?

— Оригинальный способ, ничего не скажешь, — сложив руки на груди, глянул на него Бесс как на идиота. — Я, правда, знаю с десяток менее затратных и более действенных способов. Но, уверяю вас, мой ревнивый друг, если бы я хотел, я расстроил бы вашу помолвку в любом случае. Скажу больше, она никогда бы даже не состоялась.

— Вы слишком самоуверенны, — зло глянул на Анну Ригг.

И она даже опешила: разве она чем-то провинилась? Разве она виновата в том, что он так болезненно отреагировал на шутку и не смог с достоинством на неё ответить?

— А вы, к сожалению, ещё и глупы, — печально выдохнул Бриар и обернулся к Анне. — Простите, дорогая Анна, что я поддержал этот нелепый разговор. Не хотел вас расстраивать. Говорят, вчера вы были не здоровы? Как ваше самочувствие сегодня?

— Намного лучше. Спасибо, сьер Бриар, — обрадовалась Анна, что разговор и правда можно перевести на другую тему.

 — Порой чувствую себя старым солдатом, чьи боевые раны нет-нет, да дают о себе знать.

— Как знакомо, — улыбнулся сьер Корделио, отделившись от окна и протянул Анне руку, — позвольте, мой фронтовой друг, сопровождать вас на встрече самодержицы. Надеюсь, ваш жених хотя бы меня не приревнует? — подмигнул он. — А то, боюсь, скоро он запрёт вас в темнице и лишит нас вашего приятного общества.

Обычно шумная эмоциональная визгливая коронесса в этот раз вела себя как-то подозрительно тихо.

Анна даже подумала, что у неё защемило шею, так неподвижно она стояла, а когда обращала на кого-то внимание, то или скашивала глаза или поворачивалась всем корпусом. Оказалось, у неё просто разболелась голова. И личный разговор с Сантиверой она предпочла вести, лёжа на большой кровати в специально отведённых ей покоях с мокрым полотенцем на лбу.

О чём они разговаривали Анна не знала, да и не горела желанием знать.