Чужой, плохой, крылатый

 — Демон! Ты обвиняешься в колдовстве и проговариваешься к смерти.

— Вы не посмеете! — выкрикнул Бесс. — Я сын корона Пелеславии, Его Могущество Тула Пятого…

— Замолчи, бестелесный дух! — перебил его седовласый эдэлорд. — Ты вероломно вселился в тело несчастного Бессариона. И ты обвиняешься в бесчинствах,

что творил на этой земле. В жестокости и беззаконии. В подлости и лжи. В злодеяниях, столь хладнокровных и безрассудных, что ни один благородный отрок

или муж никогда бы не совершил. Ты, выкормыш преисподней, хитростью и коварством завладевающий умами людей, обвиняешься в преступлениях против

веры и будешь обезглавлен, а потом сожжён.

Два острых гильотинных ножа, закреплённых на высоте рук пленника, что Анна сразу и не заметила, перепугали её намного больше, чем сложенный у ног

пленника на уступе ворох хвороста.

— Вряд ли корон скажет вам спасибо за убийство сына, — тоже глянул Бесс вверх, на ножи, потом на верёвки, что тянулись к ногам священника и там были

привязаны к скобе, и дёрнулся в своих путах.

— Это священная гора, демон. Здесь твои чары бессильны. А прочтённый тридцать три раза абортат лишил тебя последних сил. Ты обречён. На веки вечные ты

уберёшься в своё обиталище и не посмеешь больше тревожить своими гнусностями благочестивый мир.

— Ой ли? — вдруг засмеялся Бесс, но Анна видела, что он украдкой глянул на неё. — Не слишком ли сложную вы взяли на себя задачу Благоверный Раст? Не

слишком ли заигрались в ритуалы?

— Я всего лишь эдэлорд, демон, святой муж Досточтимой Церкви, это мой долг — изгонять из этого мира скверну.

— Разве не должны вы спросить, святой муж, прежде чем привести в действие ваш несправедливый приговор, — пристально смотрел он как эдэ отвязывает

верёвку, — вдруг кто-нибудь захочет заступиться за несчастного Бесса, оболганного, обвинённого в чужих грехах, невинно осуждённого.

— Отчего же не спросить. Правила есть правила.

— Уважаемые, не хочет ли кто заступиться за мальчика? — под смех из-под капюшонов он осмотрел стоящее перед ним сборище. — Всего одно слово в его

защиту. Есть тот, кто считает его невиновным?

Рукой, что крепко держала пузырёк с лекарством, Анна прижала к груди маленький красный веер и бесстрашно вышла из своего укрытия.

— Я! Я считаю его невиновным.