Чужой, плохой, крылатый

Словно затянутым в корсет рельефных мышц, между которыми и смуглой кожей не притаилось ни жиринки. С узкими бёдрами, острыми скулами, жёстким взглядом. Дерзкий, насмешливый, самоуверенный.

— Вижу, вашего имени я сегодня не дождусь, — усмехнулся он, определённо заметив, как она его разглядывает. — Но можете не трудиться, я и так знаю, сьерита Анна. И обо мне, я вижу, вы тоже наслышаны.

— Простите мою бестактность, — опустила она глаза, мысленно коря себя за эту ненужную горячность. Стыдно, что он смог так быстро вывести её из себя, заставить забыть всё, чему её так долго учили: учтивости, скромности, выдержке.

— Очень приятно, — прошептал он ей в самое ухо, горячо, интимно. И прекрасно знал, что делал. Дождался, когда она испуганно глянет на него, покраснеет, а потом только довольно улыбнулся и вышел.

""Святая Ассанта! — обернулась она к распятью. — Как хорошо, что мы здесь ненадолго. Что наш путь уже завтра продолжится дальше. И я смогу этот ужас и позор забыть, забыть, забыть…""

Но, увы, уехать в отведённый срок не удалось.

— Ты вовсе не обязана со мной сидеть, — бледная, потная, с обвисшими рыжеватыми букельками тяжело дышала на подушках тётя Санти, вытираясь платком.

— Матушки-кондратушки, проклятая инфлюэнца. Не представляю, где я могла её подцепить. Анни, детка, да не возись ты со своей бестолковой тёткой, ни дай Отче, ещё сама заболеешь.

Она зашлась кашлем. И Анна поспешила дать ей отвар, что приготовила блажница коронессы.

"— Мина сказала, ты попала под дождь по дороге, — повторила Анна слова служанки, что дополнительно к тётиным выделила ей коронесса во дворце, подоткнула повыше подушку, пока жадными глотками тётушка пила. — Промокла. Замёрзла. Так что никакая это не инфлюэнца, банальная простуда. Тем более с твоими слабыми лёгкими.

Сантивера Тру хотела возразить, но побоявшись очередного приступа кашля, только безнадёжно махнула рукой и снова откинулась на подушки.

Честно говоря, как ни торопилась Анна домой, обрадовала её и эта задержка.

Эдэ Дант сообщил, что мальчик, попавший под колёса экипажа, сильно не пострадал, и пред Оланд обещал заехать и сообщить подробности Анне лично.

— Чему это ты так загадочно улыбаешься? — просипела тётушка, не сводя глаз с Анны, открывшей окно.

— Не знаю, — пожала та плечами, глядя в сад. — Всему. Здесь так красиво.

— Не хотела тебя озадачивать раньше времени, — откашлялась та, — но не могу не спросить.