Чужой мир - мои правила (Дилогия)

Я уставилась на них с изумлением, на деда же компания не произвела впечатления

— Аниматоры, — пояснил он и повел к невысокому зданию, над входом в которое висела деревянная вывеска, гласившая, что за дверью находится средневековый ресторан “Святой Грааль”.

— Да свои мы, свои! — сказал дед на английском удивленным актерам. — А будет скидка за то, что пришли в образе? — весело поинтересовался он.

Девушки что-то ответили, но я не расслышала, так как уже спускалась по ступенькам. Помещение внизу, освещенное факелами, напоминало цитадель Туиренна, в которой я очнулась после того, как меня подобрал Райвен Маккалахер.

Пробуждение было так себе, на троечку. Да и сейчас низкие стены давили на голову, темные свечи на столах, вместо того, чтобы придавать атмосфере интимности, вызывали дрожь. Вон, даже мурашки разволновались. И я бы с радостью посидела где угодно, но не здесь. Да хоть в Макдональдсе! Но посетителей почти не было. Дед был прав, здесь мы, определенно, не будем привлекать внимание.

Полненькая официантка в платье, похожем на тех, в которых ходили девушки Эирианна, усадила нас за массивный деревянный стол.

Дед извинился и ушел, оставив меня один на один с меню, но предупредил, что вернется через пару минут. Я сразу же потерялась в экзотических блюдах. Что заказать? Пикантную похлебку с куриными потрошками? Луковый суп по-старофанцузски, блюдо, которое подавали на приемах у Джона Вудвила, брата английской королевы? Или же утиную ножку с вишнево-луковым вареньем, любимое блюдо короля Неаполя и Сицилии Рене Анжуйского, жившего в четырнадцатом веке? Больше всего на свете хотелось картофеля-фри с сосисками. И еще много-много кофе — и латте, и капучино. В общем, еды, которую невозможно достать в Эирианне. Наконец, вернулся дед с бумагой и ручкой, положил передо мной чистый лист.

— Заказала? — спросил он. Я кивнула, вспомнив лицо растерянное лицо официантки, которой озвучила свой выбор. Думаю, повара я тоже озадачила.

— Молодец, — похвалил дед, взяв меню. — Если напишешь записку лорду Маккалахеру, я ее отнесу.

Как странно! Пока я задумчиво выводила каракули рунического письма на белой бумаге двадцать первого века, дед продиктовал заказ подоспевшей официантке.

— Здесь ошибка, — недовольно произнес он, заглянув в мой текст. — И здесь тоже. Это слово пишется по-другому. Кто учил тебя грамматике?

— Никто, — призналась я. — Писать научила Мера, восьмилетняя девочка из Квартала Нищих. Потом Кейн пытался, но у нас было мало времени, месяца полтора, не больше.