Чужое наследие

А если о работе Зомата узнают, особенно этот выскочка Фаннир, то Зомат только обрадуется.

Ученый откровенно скучал и чувствовал себя словно в изгнании. Конечно, он иногда выбирался в город, но что толку? Он же никому не мог рассказать о своей работе. Точнее, не рассказать, а похвастаться. Интересно, как бы он это сделал? Попробуй тут похвастаться, когда твой наниматель — глава самой сильной Школы на Шедаре. А в том, что за ним следят во время вылазок, Зомат не сомневался.

И как в таких невыносимых условиях жить и работать? Он столько лет потратил на достижение высших целей, почти добился прорыва, а похвастаться ни перед кем не мог.

Можно было бы убавить ментальное давление и поговорить с измененными, но что толку. Во-первых, они не понимали сути его работы, а во-вторых, тряслись от страха или ярости. И то и другое одинаково эффективно мешало им оценить великолепные замыслы Зомата. А зачем тогда метать бисер перед свиньями? Нет, ученому хотелось понимающего собеседника.

В таких условиях только и оставалось, что разговаривать с неподвижными жертвами. Иногда он даже пробуждал их иногда и давал успокоительное. Правда, с лабораторного стола пленники все равно поднимались тупыми заторможенными глупцами с подавленной психикой и забывали какой Зомат гений.

Время от времени у него появлялись идеи бросить все и продолжить опыты где-нибудь в другом месте, но эти идеи жили секунд пять, а потом бесследно исчезали. И дело было не в боязни нанимателя — Зомат верил, что такой умный и сообразительный разумный как он, легко найдет способ выкрутиться. Просто Морн снабжал его образцами особой плоти, которую нигде больше не достанешь.

Откуда она взялась, ученый не знал, но несложно было догадаться, что ее источник — существо за пределами обитаемых миров. Причем существо непростое — его клетки мало того что жили собственной жизнью, так еще и выделяли особую субстанцию даже после извлечения из носителя…

Во сколько товар обошелся Морну, Зомату оставалось только догадываться, но лишь с помощью образцов тканей неведомой твари он сумел проверить свои теории.