Чужие степи — часть вторая

— поторопил Андрей, и свалив вещи прямо в коридоре, двинулся к источнику тепла.

Леонид как раз загружал дрова в печь, предварительно разломав их на мелкие щепочки. Совсем крошечная топка буржуйки заставляла разбирать дрова на кусочки помельче, они конечно горели лучше, но зато быстро сгорали, заставляя подбрасывать едва ли не постоянно.

— Как оно? — подсел я поближе, и протянул ладони к «сердцу» нашего приюта. Поднимавшийся наверх нагретый воздух приятно согревал ладони.

— Да прекрасно. — сохраняя самое серьёзное выражение лица, не отвлекался от своего занятия Леонид.

— А где Олежек? — Судя по доносящемуся из палатки шушуканью, дети находились внутри, женщины занимались едой и разбирали барахло, пацаны должны быть на крыше, а вот Олега я почему-то не видел.

— За дровами ушёл. На седьмой, там полы вскрытые, доламывает.

— Понятно. — Тепло так приятно потекло по телу, что я аж зевнул от наслаждения, но тут же скривился от боли. Свело челюсть. Так бывает когда слишком сильно зеваешь, очень неприятное ощущение.

— Иди вон, спальник есть ещё один, расстели да ложись. Смотреть страшно как ты кривишься. — сочувственно взглянув на меня, предложил Леонид. — Сильно досталось?

— Не знаю пока. — вправив челюсть, я подвигал ей из стороны в сторону, — Кости вроде целы, а мясо нарастёт."

"Забегая вперед скажу; спать я не лёг, а чуть отогревшись, отправился за дровами. Олег так разошелся, что треск отрываемых полов был слышен даже через этаж. Здесь кто-то уже начинал заготовку дров, но судя по местам сломов, было это давненько, когда именно конечно не скажешь, — но точно не этой зимой.

Настроение у всех было нормальным, но какой-то особой радости никто не испытывал, мы понимали что всё только начинается, и впереди нас ждёт целая куча трудностей.

— Завтра хочу прогуляться по окрестностям. — заявил Леонид, передавая термос с свежезаваренным чаем — свои травы он взял с собой, чем сейчас очень гордился.

— Я тоже не против. — поддержал его Олег, и встретившись взглядом с женой, добавил, — ну не торчать же мне вечно возле тебя?

Та фыркнула, но ничего не сказала.