Чужие степи — часть вторая

Мнения насчёт станицы во многом разделились, — сходясь лишь в том что лететь в один конец глупо. Неизвестно что там сейчас происходит, и как нас там встретят. Наверное оставайся у нас там какие-то родственные связи, — как у Леонида к примеру, может быть тогда и рассуждали иначе. Но в станице все мы были чужими, поэтому так и воспринимали ситуацию.

Говорили мы ещё долго, почти до утра. Тема была насущная, острая, но не имеющая какого-то однозначного решения.

Лететь, чтобы предупредить тех, от кого не так давно еле ноги унесли — как минимум странно, но с другой стороны мы не видели всей картины, вполне вероятно что всё произошедшее было подстроено теми кто привечал сделавших запись мародёров.

Тут особого ума то и не надо, ситуация прямо подталкивала к такому решению. — Ну а что, один пилот при смерти, второго на нож, и всё, никакой разведки с воздуха, приходи и бери голыми руками.

Будь у нас топливо в достатке, можно было бы хоть поближе подлететь, по рации связаться, предупредить. А там уже пусть сами решают, верить нам, или не верить.

Но топлива не было, и для его добычи требовалось как минимум добраться до обитаемой зоны, а это ненужный риск. Плюс я переживал что не смогу посадить самолет из-за толщины снежного покрова. Не факт, конечно, что там так же навалило, но и не факт что нет.

По-хорошему, вместо колёс лыжи сделать, но чертежей у меня не было, а сама по себе конструкция достаточно сложная чтобы лепить по памяти на коленке.

Так что и к утру ничего не изменилось, разве что тем для разговоров прибавилось, и почти сошлись на том что в любом случае нужно где-то раздобыть бензин для самолёта.

Разойдясь, больше эту тему не обсуждали, — по крайне мере все вместе. И весь следующий день занимались делами; расчищали территорию от снега, готовили полосу, дежурили, охотились, обустраивали жилище — в общем всё шло своим чередом, медленно и печально.

Единственное что отличало этот день от других — странный разговор со Славиком. Вспомнив как долго он нас мучил расспросами, я спросил о причине такой подозрительности, — ведь с самого начала было понятно что он узнал Леонида.

На что тот ответил в своём обычном стиле, расплывчато и неопределенно; мол были прецеденты когда он видел знакомых, которые по факту оказывались и не знакомыми вовсе. От дальнейших расспросов он умело уходил, что только придавало подозрительности его поведению.

Настаивать я не стал, в какой-то момент мне даже показалось что он ляпнул не подумавши, а потом не знал как выкрутиться.