Чужак из ниоткуда-3

Родители и сестра вышли из кухни и теперь смотрели на меня. Мама в домашнем халате; папа в спортивных штанах и майке; Ленка в цветастом платьице и с любимым плюшевым зайцем в руках.

Я улыбнулся.

Мама слабо и как-то грустно ответила на мою улыбку, а Ленка и папа остались серьёзными.

— Эй, — спросил я. — Всё нормально?

— Это ты нам скажи, — сказал папа.

— Я в Сан-Франциско звонил, по делу, поэтому по-английски говорил. Что-то не так?

— Пошли на кухню, — мотнул головой папа и скрылся в дверях.

За ним последовала мама и, чуть помедлив, Ленка, по-прежнему прижимая к себе зайца.

"Да что случилось-то… Я быстро прокрутил в голове события последних дней. Вроде, ничего плохого. Работал как обычно; готовился к поступлению в Бауманку (хотя, что там готовиться, давно готов); с Кристиной встречался, звонил вовремя, если задерживался или вовсе не приходил ночевать. Хм, может, пора Кристину домой привести, познакомить с родителями и сестрой? Правда, она, вроде, не особо стремится, но… Ладно, сейчас выясним.

Я прошёл на нашу кухню, сел за стол.

Поужинали мы в восемь часов, тогда же и чаю попили, теперь стол был пуст и чист.

— Ну давайте, — сказал я. — Выкладывайте, что произошло. Я же вижу, что вы как не родные.

— А мы не знаем, родные мы тебе или нет, — жёстко сказал отец и закурил, резким движением пододвинув к себе пепельницу.

— Петя! — воскликнула мама.

— Что — Петя, что — Петя! — отец явно едва сдерживался. Это было очень странно, самообладанием отца я законно гордился.

— Папа, — сказал я. — Может, хватит? В чем дело, говори уже.

— В чём дело? Хорошо, сейчас я покажу тебе, в чём дело.

Он оставил сигарету в пепельнице, встал, вышел из кухни и через полминуты вернулся с нашим магнитофоном «Яуза-5». Водрузил его на стол, включил. Катушки закрутились.

Шипение.

— Не надо, — произнёс мой голос по-русски. — Не надо. Дгарден найрен аримана. Дгарден найре аримана! Лагундуна, лагундуна. Китзули ниса. Асин длагит. Китзули ниса…

Приехали. Это, несомненно, был мой голос.

— Во сне разговаривал? — догадался я, подумав при этом, что мог бы предусмотреть это и раньше. Предусмотреть и принять меры. Но Кемрар Гели не разговаривал во сне. А вот Серёжа Ермолов, судя по всему, разговаривал. После почти смертельной травмы в Кушке перестал. Но затем снова начал.

— Это я, — сказала Ленка. — Я услышала и маму с папой разбудила.