Чужая женщина

– Васильич? Здорово!

– Ну, здорово, коль не шутишь! – усмехнулся он в трубку, – дай угадаю: взялся Руслана Тимеева защищать?

– Эх, рано тебя на пенсию списали!

Васильич рассмеялся, довольный произведенным эффектом, и спросил:

– Помощь моя нужна?

– Очень. Так возьмешься?

– Возьмусь, куда ж я денусь. И заметь, на пенсию я сам ушел! – хмыкнул Васильич, – через час на старом месте. Успеешь?

– Да! – мне осталось только усмехнуться.

Вот ведь старый лис!

Васильич своей семьи не имел, а потому, на самом деле, всегда радовался, если я его привлекал, когда мне надо было, вот как в этот раз, собрать нужную информацию.

Я не стал Василичу всего по телефону говорить. Хотелось увидеть его реакцию, когда я его про Ирину спрошу. Моего отца уже давно нет в живых, а потому именно Васильич стал мне вместо отца.

Когда я пришел на наше старое место, Васильич был уже там. Делал вид, что читает газету, хотя я был уверен, что у него вся территория под присмотром.

– О! Вижу, возмужал, осанистости прибавил! – хохотнул Васильич, намекая на мой наметившийся живот. Сам он всегда был сухопарым, без малейшего намека на лишний вес.

– Ой, да. Твоя правда! Надо начинать в зал ходить, – согласился я.

– Уж не в зал ли ""Здоровое тело""? – прищурился хитрый лис, намекая на фитнес центр Ирины Тимеевой.

– А хоть бы и в него?

Васильич посверлил меня взглядом, а потом выдал:

– Саш, ты бы поаккуратнее с ней. Антона в больничке проще простого к праотцам отправить. Врачи, сестрички, капельницы. Ну да сам понимаешь! Если Руслан её до суда не доживет, именно она станет хозяйкой заводов-пароходов.

– Да вот это меня и беспокоит!

И я рассказал свой утренний разговор с Игорем Михалычем.

– Ах, ты, хрыч старый! – выругался Васильич, – в одном ты прав, Саша, не похож он на воспылавшего любовью поклонника на старости лет. Тоже мне влюбленный выискался! Он и по молодости лет такой болезнью, как любовь, не болел, а тут вдруг и сразу! Он и на жене то своей теперешней женился только потому, что папаша её хороший куш ему за это предложил. В долю его взял. Потом, после смерти его всё Михалычу и отошло.