Чужая ноша

Пришлось дожидаться, когда дом полностью погрузится в глубокий сон. Позже всех уснула Зойка, которая еще долго ворочалась, вздыхала, пока, наконец, не засопела умиротворенно. Зоя наверняка перед сном думала о предстоящей в субботу свадьбе подруги, на которой соберется если не вся деревня, то уж полдеревни точно, и предавалась мечтам, что скоро ее тоже кто-нибудь возьмет замуж. Может, она мечтала, что ее мужем станет черноглазый Федор-тракторист, который уже вторую неделю оказывал ей знаки внимания. А может, грезила о таком же синеглазом и русоволосом парне, как Иван, за которого собиралась замуж ее подруга… Девушка, так подумав, вздохнула: ей в последнее время казалось, что все девушки, как одна, мечтают выйти замуж за парня, подобного Ивану.

За мыслями об Иване дорога показалась не такой уж длинной. Девушка прошла первые дворы и идти стало не так страшно. Беспокоило только одно: дожидается ли ее старуха, не передумала ли… И получится ли задуманное.

Ее ждали. В последнем доме свет не горел, но едва девушка боязливо толкнула калитку, как откуда-то из темноты донесся приглушенный женский голос:

– Не боись, не боись. Я держу собаку. Иди смело к крылечку.

В полной темноте девушка скорее интуитивно угадала, чем разглядела, в какой стороне находится крыльцо.

– Проходи, проходи. Я сейчас зажгу свет-то.

И тут же за спиной девушки брызнуло яркое желтое пятно. Старуха с фонарем в руке зашаркала к крыльцу.

– Тебя вышла поглядеть – не заплутала ли. Собаки, услышала, забрехали на том краю деревни – кто-то чужой идет. Значит, думаю, ты. Проходи, проходи.

Старуха открыла дверь, и девушка боязливо шагнула в темное нутро старой избы.

– Не передумала, значит, – старуха мелко засмеялась, переступая вслед за девушкой порог. – Не будем света зажигать – ну его, это электричество. Нечего внимание людей привлекать. Свечи есть. Боися, наверное? Не боися.

– У него свадьба в субботу, больше мне и нечего бояться! – ответила девушка с вызовом, маскируя таким образом робость и страх, все же обосновавшийся холодным комком в груди.

– Не будет свадьбы, – старуха вновь засмеялась мелким дребезжащим смехом. Свечи, зажженные и поставленные на старую выщербленную и не покрытую столешницу, осветили ее лицо – морщинистое, с маленькими живыми глазками, в уголках которых застыла лукавая усмешка."

"– Вот… Это Вам, – девушка вспомнила про узел, который сжимала в руке.