Чужая невеста. Баллада Пепла и Льда

Как вести хозяйство, присматривать за слугами, готовить к праздникам, воспитывать детей». Я только раз взглянула на книгу и задавила в себе нервный смех.

Когда дверь спальни снова открылась, я подумала, что вернулась горничная, но на пороге возник Фрейн, который держал в руках столик-поднос с раскладными деревянными ножками.

— Перехватил твою служанку, которая несла бульон, — объяснил он с милой улыбкой. — Я сам поухаживаю за своей невестой. Ты не против?

Я пожала плечами: против, но кого волнует мое мнение.

— О, я смотрю, ты не теряешь времени даром.

— Угу…

— Как ты себя чувствуешь? Переживаю, что холод архивов плохо отразился на твоем здоровье, ты еще не до конца поправилась после закрытия Разрыва. Может, отложим пока изучение трудов Кассиана?

— Нет-нет! — горячо воскликнула я. — Ни в коем случае! Я хочу поскорее научиться, чтобы… быть… полезной Империи!

Фрейн слегка нахмурился, удивившись моему энтузиазму.

— Да к тому же уроки с леди Астерис такие скучные, — добавила я, зевнув. — Я готова сбежать от нее обратно на северную границу, не то что в архивы!"

"Фрейн рассмеялся: он поверил. Я же взяла ложку и приступила к ужину. Очень легкому ужину. После потрясений сегодняшнего дня я бы не отказалась от хорошо прожаренного куска мяса, но, похоже, нервную горячку у юных леди здесь положено лечить голодом.

Фрейн молча наблюдал за тем, как я ем. Я ела с аппетитом — расправилась с жиденьким бульоном за пару минут и не оставила на тарелке ни одного поджаристого кусочка хлеба.

— Тебе лучше, — удовлетворенно сказал Фрейн.

Он унес столик на каминную полку, вернулся и присел на край постели. Зря я надеялась, что он уйдет, убедившись, что я пока не покидаю этот бренный мир, а вполне себе жива и здорова.

— Я собиралась почитать, — прощебетала я, демонстрируя «Наставление для будущих жен».

Взгляд Фрейна потемнел, он наклонился, поставив руки по обе стороны моей прикрытой одеялом груди. В глазах принца сквозила опасная решимость.

— Я и сам могу тебе рассказать, что требуется знать хорошей жене, — произнес он с хрипотцой, и каждое слово звучало так, будто он едва сдерживается, чтобы не перейти к действиям.

Мы наедине в закрытой спальне.